Дочь серийного убийцы полностью

– Я не Элфи. Мне не нужно, чтобы ты меня провожала. Я уже большая.

Хотя на первый взгляд это выглядит как вполне разумная просьба по уважительной причине, я чувствую, что у нее есть какие-то скрытые мотивы не пускать меня на школьный двор. Там каждый день кучкуются мамаши, чтобы обсудить похищение Оливии и любые новости, с этим связанные. Это наверняка тревожит детей, особенно с учетом того, что Изабеллу по-прежнему держат дома. Они, наверное, теряются в догадках, что происходит.

– Тебя что-то беспокоит, Элла?

– Нет, – отрезает она, нахмурив брови.

– Ладно, ну что ж, мне все равно нужно проводить Элфи, зайка, так что…

Элла фыркает.

– Тогда дай мне войти первой. А ты можешь зайти через другой вход.

Очевидно, она хочет, чтобы я держалась подальше от той части школы, где учатся младшие классы. Теперь я понимаю, что явно возникла какая-то проблема. Элла не хочет, чтобы я что-то видела? Что именно? Мои мысли возвращаются к недавним опасениям, что ее могут травить одноклассники – беспокойству, которое затмили недавние события и которое было небрежно отброшено в сторону из-за моих собственных тревог. Чувствую себя просто ужасно. Как я могла поставить себя выше собственной дочери? Другие дети могут цепляться к ней, а ей стыдно мне в этом признаться. И теперь она боится, что я это увижу и… что сделаю? Задам им перцу? Знаю, насколько это неловко, когда родитель так вот публично вмешивается в детские разборки, – помню абсолютный ужас и унижение на лице Итана, когда Уиллоу вмешалась в спор между ним и кем-то из его приятелей. Полагаю, Элла была бы столь же оскорблена, если б я сделала нечто подобное.

Киваю в знак согласия. Дочь с довольным видом выбегает из кухни, и я слышу, как она взлетает вверх по лестнице. Ладно, пойду прямо к другому концу школы, но обязательно буду смотреть в оба. Мне нужно знать, не издеваются ли над моей девочкой, потому что если это так, я жестко поговорю с завучем. В голове мелькает мимолетная мысль, что это как раз то, через что пришлось бы пройти моей собственной матери, когда арестовали отца. Я ненавидела ее за то, что она забрала меня из школы, считая ее действия эгоистичными, а ни в малейшей степени не альтруистичными. Но, наверное, была не совсем права в своих предположениях – есть вероятность, что она и вправду пыталась защитить меня. Запихиваю эту мысль обратно в ее прочную коробку и прячу в самой глубине головы.

Марк спешит вниз по лестнице, сразу же направляясь к двери.

– О, тогда пока! – говорю я. – Хорошего дня.

Слышу, как стихают его шаги, прежде чем он возвращается и подходит туда, где стою я.

– Прости, в башке… полный кавардак. – Он целует меня в щеку, и я вздыхаю.

– Мы уже прибегали к этому способу, так ведь? – Смотрю ему в глаза – или, вернее, пытаюсь, но муж усложняет мне задачу, глядя куда угодно, только не на меня. Совесть заела?

– Что-то мне малость не по себе, если честно, – тихо произносит он.

– Понятно. Ну что ж, значит, нас двое. – Лицо у меня горит. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не воспользоваться случаем и не выдать ему по первое число по поводу его неуместного и обидного для меня флирта со школьными мамашами в пабе. Однако сейчас я не готова к последствиям, так что взамен переключаюсь на детскую тему. – И знаешь, Элла тоже немножко не в себе. Нам действительно нужно поддерживать…

– Нормальный порядок вещей? – заканчивает за меня Марк. А потом наконец смотрит мне прямо в глаза. – Я уже не уверен, что вообще знаю, что это такое, Джен.

– Ну, то, что ты предпочитаешь со мной не разговаривать, не особо помогает делу. – Я опускаю взгляд.

– Равно как и твои исчезновения посреди ночи.

Вскидываю голову.

– Никуда я не исчезала. Я просто…

Просто что? Что я делала прошлой ночью?

– Я всего лишь спустилась сюда, в кухню…

– Я говорю не про прошлый вторник, – резко говорит он. – Я имею в виду прошлую ночь, позапрошлую ночь и любую другую ночь. Я уже теряю счет твоим ночным выходкам, Джен.

– О чем ты вообще говоришь? – Смотрю на него, искренне пораженная. Что он пытается мне сказать? Но Марк лишь качает головой, поворачивается и уходит, ничего не ответив и оставив меня в полном замешательстве, а мое приподнятое настроение – лишь в каких-то глубинах сознания.