– Единственный случай, когда я слышала сразу про двух полицейских, опрашивавших кого-то, это с Кэролайн Брюер, и это из-за ее камеры, – говорит Уиллоу.
Желудок у меня сжимается. Определенно не хочу упоминать, что к нам недавно приходили двое – или что они сказали, что кто-то из опергруппы еще «свяжется» с нами. Но мне любопытно узнать, что еще Уиллоу знает о камере, поэтому поддерживаю разговор на эту тему.
– Кам, который с бензоколонки, тоже мне об этом рассказывал, – говорю я. – Ты не в курсе, нашли они что-нибудь интересное?
– Кэролайн сказала мне, что они забрали видеозаписи за неделю до того дня, так что там примерно на восемь дней отснятого материала. Полагаю, они внимательно все просмотрят на предмет чего-нибудь подозрительного, особенно учитывая то, что на камеру попадает дорога за домом Оливии.
– Судя по ее расположению, наверняка еще и садик перед домом, – вставляет Зари.
Рейчел качает головой.
– Нет, не думаю, что его там так уж хорошо видно. Помню, какой шум подняли соседи из дома напротив, когда Кэролайн ее только поставила. Они потребовали установить камеру под другим углом, потому что им не понравилась мысль, что ей будет видно, чем они там занимаются. Есть правила и все такое касательно неприкосновенности личной жизни.
Рейчел не единственная, кто помнит об этом, но я помалкиваю, поскольку не хочу, чтобы разговор уклонился в эту сторону. У меня такое чувство, что поначалу Кэролайн сделала так, как они просили, но затем слегка изменила угол установки камеры, потому что в противном случае не могла бы видеть дорогу достаточно далеко, чтобы вовремя засечь приближающийся грузовик и выскочить на улицу. А значит, в поле зрения ее камеры
– Да, твоя правда. Но я полагаю, что на улице и дорожке к дому Оливии вполне может найтись что-то, представляющее интерес, – говорит Зари.
Вопрос полицейского о том, бывала ли я когда-нибудь в доме Оливии, молнией врезается в голову, и на подгибающихся ногах я отступаю на несколько шагов, пятясь от группы. Когда я в последний раз оказывалась на ее улице? Я сказала полицейским, что иногда прохожу с детьми мимо дома Оливии по дороге в школу, но бо`льшую часть этого года мы ездили в школу на машине.
– Эй, ты в порядке, Дженни?
– Да, все прекрасно, – выдавливаю я. – Хотя уже опаздываю, лучше поторопиться.
Поворачиваюсь и выхожу с игровой площадки, в голове глухо стучит.
Как только убеждаюсь, что Джен уехала отвозить детей в школу, возвращаюсь и загоняю машину за дом, чтобы ее не было видно с улицы – на случай, если Джен проедет мимо по дороге в клинику. Я почти убежден, что она выезжает из деревни на противоположном ее конце, но кто знает, как она поступит при том, что в данный момент творится у нее в голове…
Сразу же поднимаюсь наверх и прохожу в спальню, чтобы обыскать ящики прикроватной тумбочки Джен. Порывшись в них минуту или около того, понимаю, что не найду ничего интересного – хотя вряд ли она стала бы держать там что-то, что хотела спрятать. Подхожу к шкафу, наступив при этом на расшатавшуюся половицу, и тянусь к верхней полке. Там тоже ничего нет. Сам не знаю, что ищу и что рассчитываю найти. Я уже едва не повредился умом от мысли, что Джен имеет какое-то отношение к похищению Оливии, и теперь пытаюсь найти то, чего нет. Тяжело на сердце. Дженни – хороший человек, она безумно любит наших детей, помогает животным, заботлива – в то время как я просто ужасный муж. Зачем я вообще этим занимаюсь?
Отступаю от шкафа и поворачиваюсь, чтобы выйти из спальни.
Но что-то непонятное все-таки царапается где-то в подсознании, не дает уйти. Останавливаюсь в дверном проеме, прислонившись к косяку. Я что-то упускаю.
Шаткая половица…
Бросившись обратно, опускаюсь на четвереньки и раскидываю руки по сторонам, шаря ими по ковру в том месте, где только что стоял. Где-то рядом с тумбочкой Джен – отставшая планка. Насколько я понимаю, такое могло быть с тех самых пор, как мы сюда переехали, но это была новая постройка, так что сомневаюсь. Сосредотачиваю внимание на краю ковра, и сердце у меня трепещет. Кромка обтрепанная, как будто ее не раз вытаскивали из-под прижимной планки на полу. Медленно тяну ковер, пока кромка не освобождается. Подтаскиваю его к себе, открывая половицы, и становлюсь на него коленями, чтобы он не откинулся обратно. У незакрепленной половицы чуть больший зазор между ней и соседними, чем у остальных. Ее определенно уже вынимали.
