Его лицо немного смягчается, хотя его гнев все еще наполняет комнату. Марк – хороший человек, слетать с катушек или вступать в конфронтацию не в его привычках, поэтому я знаю, что он тоже напуган. Появление здесь детективов выбило его из колеи, и он пытается справиться со своими эмоциями точно так же, как и со мной. Мне нужно это постоянно помнить.
– Я не знаю, как тебе помочь, – наконец произносит Марк. – И, учитывая интенсивность твоих отключек, тот факт, что ты не знаешь, что делала во время них… Я… В общем, я…
Его лицо сморщивается, и у меня сводит живот.
– Ты что? – пытаюсь подлизаться я.
– Я теряюсь в догадках, не сделала ли ты что-нибудь с Оливией во время одной из них. В ту ночь, когда она исчезла, у тебя тоже был провал в памяти. И поскольку Тереза уже замечала тебя раньше, когда ты посреди ночи бродила по деревне, то ты вполне могла делать это и той ночью.
– Ладно, я понимаю, что это выглядит плохо. Но только подумай, Марк. Подумай как следует. – Тычу себе пальцем в висок. – Ну как я могла – в моем раскладном состоянии и в одной пижаме – одолеть взрослую женщину? А даже если б мне это удалось, что тогда? Я физически протащила ее через деревню в такое место, где полиция так и не смогла ее найти? Это просто нереально, согласен?
Марк пристально смотрит на меня, ничего не говоря. Продолжаю движение тем же курсом.
– Чтобы иметь возможность похитить ее, мне требовался бы план – маршрут отхода, – а пешком это было бы крайне непросто. Тот, кто похитил Оливию, наверняка воспользовался машиной. Если полиция просмотрела записи с камер наблюдения, и все, что они зафиксировали, – это что я была в саду Оливии за несколько дней до этого, тогда это абсолютно ничего не значит.
– Это единственное, чем они с нами
– Если б у них было что-то большее, они меня уже арестовали бы.
Марк на мгновение задумывается, его лицо расслабляется.
– Да, пожалуй.
– А эти отключки участились у меня из-за стресса, зайчик. – Подхожу к Марку и обнимаю его за талию, уткнувшись лицом ему в грудь. – Если ты поможешь мне, перестанешь подозревать меня во всех смертных грехах, то, возможно, они прекратятся. Тогда тебе не нужно будет беспокоиться о детях.
– Прости, – говорит он. Проводит кончиками пальцев по моим волосам, затем целует меня в макушку.
– А теперь мы можем вернуться в постель, хорошо? – спрашиваю я.
Марк неловко улыбается. На данный момент, по-моему, я привела его в чувство. Посеяла семена сомнения у него в голове, породила в нем чувство вины за то, что он даже просто предположил, что я имею какое-то отношение к похищению Оливии. И тут до меня доходит сходство между тем газлайтингом[17], которым столь искусно пользовалась моя мать, и тем, что делаю сейчас я сама. Похожа ли я на нее? Хотя сейчас вряд ли стоит переживать по этому поводу – а кроме того, мне, наверное, придется еще не раз прибегнуть к этой тактике, потому что его подозрения на мой счет, несомненно, всплывут вновь. Он явно ставит под сомнение гораздо больше всего, чем раньше. Сколько у меня еще времени? Когда проходим мимо входной двери, попадаем в свет уличного фонаря, который пробивается сквозь стекло, освещая первые несколько ступенек лестницы.
– Наш путеводный свет, – проникновенно произношу я.
Марк останавливается как вкопанный, голова его поворачивается к двери. Чувствую, как его рука ослабевает у меня на плечах, и он делает шаг в сторону от меня. Я замираю. Что это с ним?
– Ну давай, дорогой, пошли уже, – говорю я, протягивая к нему руку. – Дети скоро встанут, и мы будем чувствовать себя дерьмово. Давай покемарим еще хотя бы пару часов, прежде чем встретить предстоящий день.
Марк колеблется, остановившись между мной и входной дверью.
– Конечно, – наконец откликается он. Делает глубокий вдох и возвращается к лестнице. Долю секунды смотрит мне прямо в глаза, прежде чем опять взять меня за руку, и мы возвращаемся в постель.
Выжидаю, пока не слышу ровное, ритмичное дыхание, прежде чем вновь соскользнуть с кровати. Осторожно пройдя через спальню, выхожу из нее и направляюсь к балконному окну. Оттуда хорошо видна подъездная дорожка. Как раз упоминание Джен о том, что похититель Оливии должен был пользоваться машиной, заставило меня вспомнить об этом. Однажды, еще в прошлом году, я встал утром, чтобы поехать на работу, и ее машина перегораживала мне дорогу. Джен всегда паркуется рядом с моей – места хватает. Перед домом и сразу три машины можно поставить бок о бок. Но в тот раз ее «Вольво» стояла настолько криво, едва не упираясь передком в задний бампер моей машины, что мне было трудно развернуться и выехать. В то время она дала какое-то объяснение, которое показалось мне вполне правдоподобным. Но теперь я сомневаюсь в этом, поскольку задним числом понимаю, что это произошло сразу после ее очередного провала в памяти.
Затаив дыхание, подхожу к окну и медленно выглядываю в него – буквально молюсь, чтобы увидеть «Вольво», аккуратно припаркованную рядом с моей машиной.
