– Нет, он по-прежнему выглядит почти идеально, правда? Ну, если не считать того, что это самый обычный полосатый кот.
– Обычный полосатый кот?
– Да, тут таких как грязи. Ни в коем случае не уникальный. Во всяком случае, пока.
– Что ты с ним делаешь?
– Делаю его особенным, – сказал ее отец, поднося скальпель к животу животного.
Джейн отдернула голову, когда острое лезвие рассекло мех и кожу, но затем любопытство взяло верх, и она опять повернулась к верстаку. Ее отец улыбнулся.
– Ах ты моя девочка, – произнес он. – Потом я покажу тебе кое-что поинтересней.
Вытираю слезы тыльной стороной ладони. Мне следовало бы отмечать те дни, когда со мной случались отключки, и время появления мусорных мешков, поскольку я с ходу не могу припомнить, появлялись ли они после каждого подобного эпизода. Неужели я и вправду могу оказаться тем, кто оставляет их на пороге собственного дома? С тех самых пор как узнала об ужасных преступлениях, совершенных моим отцом, я испытывала огромное чувство вины и всю свою жизнь пыталась сбежать от своего прошлого. Не исключено, что я по-прежнему чувствую свою ответственность и хочу каким-то образом наказать себя. Это единственная причина подобных моих поступков, которая приходит мне на ум, – что мое подсознание пытается заставить меня страдать. Если это не я, то кто же?
Нужно поскорей встретиться с Ройшин и выяснить, не нашла ли она какие-либо доказательства обратного, хотя предположение о том, что это дело рук моей матери, опускается в моем мысленном списке все ниже и ниже. Если реально посмотреть на вещи, то единственный человек, который мог похитить Оливию, – это я сама.
«Или Марк».
Эта мысль пришла мне в голову еще тогда, когда я обнаружила второй мешок на дне мусорного бака, но я сразу отбросила ее. Хотя… стоит как следует подумать, это просто идеальный способ свести меня с ума – выставить меня плохим человеком, плохой матерью. Возможно, план Марка с самого начала заключался в том, чтобы выпихнуть меня из семьи, убедиться, что я уйду, и он мог бы получить опеку над Эллой и Элфи. Довольно трусливый подход к делу, конечно же, но, с другой стороны, Марк всегда этим немного отличался: избегал сложностей, шел по пути наименьшего сопротивления – вот как он устроен.
Меня переполняет какое-то тошнотворное чувство, пока я преодолеваю короткое расстояние до работы: неловко сознавать, что Марк сейчас в школе – скорее всего, болтает с группой сплетничающих мамаш, и они будут кокетливы и предупредительны, стремясь поддержать с ним разговор. Но у меня есть другие, более неотложные вещи, которыми надо озаботиться в данный момент. Нужно срочно проверить записи с камеры наблюдения клиники за прошлую ночь – если я опять увижу, как въезжаю на парковку, у меня будет неопровержимое доказательство того, что это я сама так с собой поступаю. Более широкий вопрос – и более тревожный – заключается в том, не означает ли это также, что похищение Оливии – на моей совести. До сих пор я могла лишь заталкивать этот вопрос куда-то в самую глубину головы. Теперь же мне надо знать, с чем я столкнулась. На что я способна.
– Джен, так может, все-таки посовещаемся сегодня, чтобы наверстать упущенное? – спрашивает Самир, как только я прохожу через приемную, чем рушит мои планы немедля залезть в компьютер и покопаться в нем на предмет записей с камер наблюдения.
– Можно, – отзываюсь я. Не припомню, чтобы мы договаривались на сегодня, но мне нужно постараться, чтобы дела в клинике шли гладко.
– Все в порядке? – Его лоб озабоченно морщится. – Что-то ты в последнее время сама не своя.
– О, неужели?.. Не, все в порядке, честно. Просто не выспалась.
Эби входит в приемную и присоединяется к нам за стойкой.
– Всем доброе утро, – жизнерадостно произносит она. Хочу досадливо вздохнуть – просмотреть записи прямо сейчас мне теперь уж точно не светит, придется сделать это позже.
– Доброе утро, Эбс. Всегда приятно видеть улыбающееся лицо, – говорит Самир, многозначительно глядя на меня.
– Люблю утро – это мое любимое время суток. – Эби одаривает Самира широченной улыбкой.
– Приятно слышать… Ладно, мне лучше сейчас все подготовить. Пересечемся в обеденный перерыв насчет совещания, Джен?
Блин… Обеденный перерыв, вероятно, был моим единственным шансом добраться до компа в регистратуре и спокойно просмотреть файлы.
– Э-э… Да. Если только ты не хочешь разделаться с этим после первой операции.
Самир делает такое лицо, как будто обдумывает это предложение.
– Посмотрим, как пройдет утро.
И с этими словами он уходит. Некоторая ирония ситуации, вызванная замечанием Самира о том, что я вроде как сама не своя, состоит в том, то он тоже не совсем такой, как обычно, – не столь открытый и жизнерадостный, как всегда. Всю последнюю неделю Самир был нехарактерно резок, избегал вступать в разговоры, и его поведение показалось мне несколько странным.
– С вами все в порядке? – интересуется Эби. – Что-то вид у вас усталый…
