– Вижу, – говорит Хейли. – Похоже, я застукала тебя с рукой в банке с печеньками. Так сказать. – Она кивает в сторону компьютера.
– Ха! Если б это только были настоящие печеньки, а не интернет-куки[18]! Я и вправду по твоим соскучилась. Как ты себя чувствуешь? Мы скучали по тебе.
– Вообще-то не блестяще, если честно. Хожу-хожу к терапевту, но только и слышу, что они ничего особо не могут сделать. Остается только смириться с этим – ты же знаешь, как это бывает… Держись и не сдавайся, – говорит она со вздохом.
– Сочувствую, Хейли… Должно быть, это так тяжко. Можем ли мы тут что-нибудь сделать, чтобы облегчить тебе жизнь?
– Вот потому-то я и здесь. Пришла, просто чтобы провести кое-какие исследования, если ты не против. Я знаю, что официально сижу на больничном, но все пытаюсь найти еще что-нибудь эргономичное, и как там это называется – более удобное оборудование, которое я могла бы здесь использовать. Не хочу подводить тебя, валяясь в постели дольше необходимого.
– О, пожалуйста, только не думай так. На самом деле мы прекрасно справляемся. Эби просто-таки растет на глазах. – Замечаю встревоженное выражение на лице Хейли и слишком поздно сознаю, что брякнула что-то не то – по сути, подразумевая, что теперь мы можем обходиться без нее. – Естественно, – лепечу я, совершенно по-детски прикрываясь рукой, – она тебе и в подметки не годится.
Улыбаюсь, надеясь, что предотвратила катастрофу. Все в нашем коллективе скоро будут волками друг на друга смотреть, если так все и пойдет дальше. Это все равно что ходить по минному полю.
– Я рада, что она встает на ноги – у меня были свои опасения. – Хейли улыбается в ответ и усаживается за стол, чтобы приступить к своему «исследованию». Ясен пень, теперь у меня не будет возможности просмотреть отснятый материал.
– Ладно, занимайся своими делами, – говорю я, направляясь к выходу. Если нельзя выполнить одну задачу, надо просто перейти к следующей. Убедившись, что нахожусь вне пределов слышимости от любых окон, звоню Ройшин.
– Клэр приходит и уходит рано утром, – сообщает мне Ройшин, когда я спрашиваю, каков распорядок дня моей матери. – Но при мне она никуда не выезжала из города. Хотя все-таки встречалась с кем-то в парке. Не могла подойти близко, но, по-моему, тоже с женщиной, и разговор был вроде жаркий.
– Ну что ж, разве это не похоже на мою маму? – говорю я, и сарказм сочится из каждого моего слова. Чувство, которое я испытываю, просто думая о ней, вызывает у меня зуд под кожей, но предоставление ей полного пространства у себя в голове, когда я еще и говорю о ней, наполняет меня горячим гневом, который я изо всех сил пытаюсь обуздать.
– Может это быть та, кому она платит за доставку мертвых животных?
– Не исключено. Прости, что не выяснила ничего определенного…
– Извиняться не за что. Большое спасибо за то, что сделала это, Ро. Я и вправду тебе очень обязана. Мне больше не к кому обратиться.
– Надо было проследить за этой таинственной женщиной?
Секунду размышляю над этим. Это могло быть полезно, но я и без того чувствую себя достаточно виноватой, втягивая Ройшин во всю эту историю. Я не имею права требовать от нее большего.
– Скорее всего, ничего особенного – просто подруга, с которой она встречается, или что-нибудь в этом роде. Полагаю, что она
– Ты когда-нибудь общалась со своим отцом?
Вопрос Ройшин застает меня врасплох – запинаюсь, прежде чем выпалить:
– Что? Господи, нет!
Я не продумала все это до конца. Предоставление Ройшин подробностей о моей матери, о том, где я жила и выросла, по сути вооружает ее всем, что ей нужно, чтобы узнать о его статусе серийного убийцы. Тот факт, что она спросила об этом, наводит меня на подозрение, что она уже знает. Прежде чем Ройшин успевает задать следующий вопрос, приношу извинения и обрываю разговор.
Мой отец – это не тот человек, которого я готова обсуждать с ней.
Возвращаюсь домой после очередного визита в тюрьму буквально переполненная тем, что сегодня поведал мне Пол. Я пыталась записывать ключевые моменты по мере того, как он их наговаривал, но информации было так много, что я просто не могла за ним поспеть. Так что постаралась просто запомнить подробности, а затем надиктовала как можно больше на свой телефон, как только вернулась к машине.
