– «Я несколько раз видела миссис Джонсон поздно ночью или ранним утром. Странно – зачем кому-то в полном одиночестве бродить середь ночи в ночном белье?» – Бишоп смотрит на меня поверх листа. – Это еще не все, но не буду утомлять вас остальным.
– Свидетельница подтверждает, что вы находились в центре деревни в тот же вечер, когда камера засняла вас в саду Оливии, – говорит детектив-сержант Дэвис.
Почему-то я не думаю, что свидетельница, которую они цитируют, – это Тереза: обычно она так не изъясняется. А значит, меня могли видеть и другие жители деревни.
– К чему это вы клоните, детектив-сержант Дэвис? – говорю я.
– Мы полагаем, что вы были тем человеком в саду за несколько дней до похищения жертвы. И хотели бы знать, почему вы там оказались. Чем вы занимались, Дженнифер?
Время пришло.
– Я бы хотела прямо сейчас связаться с адвокатом, если вы не против.
– Вы уверены? Речь идет всего лишь о нескольких вопросах. Вам придется задержаться здесь, если нам придется ждать, пока…
– Как вы мне уже сообщили, детей заберет мой муж, так что у меня полно времени, могу и подождать. Спасибо. – Одаряю Дэвис саркастической улыбкой. Это не дружеская беседа – они пытаются свалить все на меня. Их вежливые подходцы меня не обманут.
Дэвис и Бишоп встают, затем делают мне знак сделать то же самое. Выхожу вслед за ними из комнаты, и они просят меня подождать в приемной отдела. Дэвис подходит к дежурному сержанту и о чем-то вполголоса с ним переговаривается. Кивнув ей, тот переводит взгляд на меня. Затем Дэвис и Бишоп исчезают в другой комнате дальше по коридору, и сержант подзывает меня к стойке.
– У вас есть номер адвоката? Или вам нужно, чтобы мы вам его предоставили?
В голове вдруг пусто. Никак не могу придумать, кому бы позвонить.
– Э-э… У меня есть кое-кто, но сейчас не могу припомнить номер. Могу ли я позвонить человеку, который может его подсказать?
– Да, конечно. – Он протягивает мне телефон.
Набирая номер, буквально молюсь, чтобы она ответила.
– О, слава богу! Ройшин, мне нужна твоя помощь. У тебя есть номер адвоката, который консультирует Гарри?
– Господи, Джен… Зачем тебе это нужно?
– Я в городском отделе полиции. Меня не арестовали, но…
– Ладно. Ты совершенно правильно поступила. Подожди-ка секундочку.
Несколько мгновений на линии тишина, затем слышу дыхание Ройшин – учащенное, как будто она бежала.
– Есть! Ее зовут Харпер Андерхилл. – Ройшин быстро диктует ее номер. – Я позвоню Марку, и…
– Он уже знает. Он сам заберет детей.
– Ладно. Мне еще с кем-нибудь связаться?
– С Самиром, будь добра. Он, наверное, уже в курсе, но я типа как сорвалась с места и все бросила, так что…
– Конечно, дорогая – очень тебе сочувствую. Постарайся не волноваться. Они не могут знать… Ну, ты понимаешь – насчет того самого… – Ройшин замолкает.
Значит, она все-таки узнала про моего отца. Это было подтверждением.
– Нет. Надеюсь, что нет.
Дежурный сержант бросает на меня многозначительный взгляд – мол, давайте закругляйтесь. Заканчиваю разговор с Ройшин и говорю ему, что у меня есть нужный мне номер.
Затем я звоню Харпер.
Меня сразу успокаивает то, как Харпер Андерхилл – высокая и элегантная, одетая в кремовый брючный костюм – врывается в приемную и, не дожидаясь, пока к ней подойдут, решительным шагом подходит к дежурному сержанту и требует вызвать детективов. Затем она переключает свое внимание на меня, одарив холодной, уверенной улыбкой и громко объявив:
– Вы выйдете отсюда ровно через две минуты.
Детектив-сержант Дэвис неторопливо приближается к ней, и напряженное выражение ее лица говорит о том, что она ожидает неизбежного.
– Моя клиентка находится здесь добровольно? – спрашивает Харпер еще до того, как Дэвис успевает открыть рот. Грудь у той вздымается.
– Да.
– Итак, если вы не собираетесь задерживать ее, она уходит. – Развернувшись на своих шпильках, Харпер выводит меня на улицу, оставив детектива-сержанта Дэвис безвольно стоять в коридоре. Харпер Андерхилл сдержала свое слово: весь эпизод длился всего две минуты.
Беру такси до клиники, чтобы забрать свою машину. Я рада, что избежала задержания или ареста, но Харпер объяснила, что это может быть лишь вопросом времени. Теперь я – лицо, представляющее оперативный интерес.
«Они будут внимательно следить за вами», – такими были ее прощальные слова, обращенные ко мне. Харпер сказала, что они будут усиленно работать, чтобы собрать достаточно улик для моего задержания, поскольку явно считают, что я имею какое-то отношение к похищению Оливии. Ни Дэвис, ни Бишоп не упоминали ничего, связанного с моим отцом, и Харпер я тоже об этом упоминать не стала. Хотя, может, они и знают – просто придерживают эту информацию, чтобы потом как следует меня поджарить. Нужно мысленно подготовиться к этому.
А также следует избавиться от писем, которые я храню под полом спальни.
Боже, и от браслета, и от последнего мертвого животного в мусорном баке… Если они найдут их…
