– Честно говоря, ему особо не приходилось этого делать. Даже Оливия пела ему дифирамбы.
– О? И когда же? – Все мышцы у меня напрягаются.
– В тот вечер, когда ее похитили. Можешь поверить – сегодня ровно неделя, как это случилось. Бедная девочка… – Кен качает головой.
Сердце у меня бешено колотится в груди. Я и не подумала о том, что Оливию похитили ровно неделю назад, сразу после того как она покинула этот самый паб. Секунду остолбенело молчу, но тут голос Кена возвращает меня к действительности.
– В смысле, я не сплетничаю или что-то там такое, – говорит он, – но тут всегда что-нибудь да услышишь, понимаешь?
И вправду понимаю. Хотя…
– Не совсем пойму, к чему это вы клоните, Кен.
– Оливия говорила, что она часто думает про Марка. Пока…
– Пока что?
– Пока не сказала, что он грубо с ней обошелся. Оттолкнул ее, когда она попросила его о помощи, – сказал, мол, что она его уже достала. Я не осуждаю твоего парня – как уже сказал, я сам видел, как тетки увиваются вокруг него. Уверен, что он просто пытался держать Оливию на расстоянии. Она была, в общем…
– Известна чем?
Кен оглядывается по сторонам, затем перегибается через стойку.
– Она тут ко многим местным подкатывала, – едва ли не шепотом произносит он. – Кое-кто говорит, что она просто жить без этого не могла.
– Это ужасно, – говорю я. Несмотря на то что я отнюдь не поклонница Оливии, все-таки это неправильно, что люди распространяют подобное дерьмо. – Флирт вовсе не означает, что человек жить без этого не может, Кен. Я просто уверена, что люди не стали делать бы столь поспешные выводы, если б флиртовал парень, согласны? В смысле, всем понятно, что Марк был… то есть он женатый мужчина, но вы же про него такого не скажете?
– Ладно, ладно! – Он поднимает руки вверх. – Просто к слову пришлось, и не надо изображать из себя феминистку.
Хочу продолжить этот разговор – или спор, если угодно, и выяснить, знает ли он что-нибудь еще. Но придется отложить это до тех пор, пока я не проведу хоть сколько-то времени с Эби. Не могу бросить ее одну, пока добываю информацию.
– Потом еще пообщаемся, Кен, хорошо?
– Конечно, лапочка. Приятного вечера. – Он уходит обслуживать кого-то другого, не обращая внимания на мою реакцию. Кожа у него толстая, как у носорога.
Присоединяюсь к Эби, и некоторое время мы болтаем про всякую чепуху, прежде чем перейти к более серьезным вещам. Я излагаю ей основательно подредактированную версию событий после того, как меня забрали в полицию и допросили там с соблюдением всех формальностей, и, опрокинув еще по двойной порции джина, мы затрагиваем семейную тему. Я не раскрываю тот факт, что как раз Марк и стукнул на меня в полицию, или что он забрал моих детей к своим родителям – обо всех этих подробностях я умалчиваю, и вместо того чтобы признаться ей, что мой отец в тюрьме, говорю, что он бросил нас, когда я была еще совсем маленькой, уйдя к какой-то другой женщине.
– У нас так много общего, – говорит на это Эби. Хмурюсь, гадая, как это она пришла к такому выводу на основе того, чем я с ней только что поделилась. Помимо того факта, что, судя по всему, у нас обеих кошмарные матери, не вижу больше никакого сходства. Должно быть, Эби перехватывает мой озадаченный взгляд, потому что продолжает объяснять:
– Мы обе из неполных семей, нам трудно соответствовать ожиданиям других, но у нас у обеих есть цель. Мы стремимся как-то изменить мир.
Некоторое время я размышляю над этим. Она права, стоит об этом подумать.
– Ну что ж, давай за это и выпьем, – говорю я, чокаясь с ней. – Еще по одной?
Еще после нескольких бокалов наконец чувствую, что расслабляюсь, ужасы дня отходят на второй план. Эби рассказывает мне о своем парне, с которым встречается еще со школы. Похоже, он – один из тех немногих людей, с которыми она не чувствует необходимости оправдывать ожидания – с ним она может быть сама собой. Чудесно послушать историю любви, в которой все хорошо сложилось. Правда, Эби вроде как грустно оттого, что его нет рядом. Мне интересно, почему он не переехал вместе с ней в Девон, но спрашивать не буду – не хочу портить ей настроение. Несправедливо низводить ее до моего уровня.
Разговор с Эби протекает легко – как будто она моего возраста, а не на двадцать с лишним лет младше. Она более зрелая, чем я думала. И к тому же гораздо более наблюдательная. Хотя на работе она просто тихо и спокойно выполняет свои обязанности, вроде как ничуть не интересуясь кипящими вокруг нее страстями, слухами и сплетнями и, насколько я могу судить, так ни с кем особо и не сблизившись, – она все воспринимает и впитывает. И вот теперь, после нескольких порций джин-тоника, открывается и высказывает свое мнение касательно недавней проблемы в нашем коллективе.
– Я просто поверить не могла, когда Ванесса и Ниша поссорились, – говорит она. Поднимаю брови, позволяя ей продолжать. – Хотя, честно говоря, пусть это и не мое дело, просто не могу не встать на сторону Ванессы.
