– Газеты писали, в каких конкретно местах были найдены жертвы, но полиция так и не выяснила, откуда они туда попали – где именно я лишил их жизни, – произнес Слейтер с самодовольным выражением на лице. – Когда они меня уже обложили, то узнали, что я купил участок земли. Я смотрел, как они прочесывали его, и только смеялся, потому что они и близко не подобрались к тому месту. Даже собаки ничего не учуяли.
– Вам, должно быть, это доставило удовольствие – обставить их.
– Да, это было приятно.
– Вы хотели, чтобы они нашли этих мертвых женщин, как только вы закончите с ними, – хотели, чтобы другие оценили то, что вы с ними сделали, но не желали, чтобы они нашли это ваше особое место?
– Понимаете, в том-то все и дело. Это было
– То есть Джейн бывала там – в том месте, где вы их убивали?
Пол было заколебался и пристально посмотрел на меня, прежде чем ответить.
– Я брал ее туда пару раз. Она точно не знала, где оно находится, – я не мог так рисковать. В случае чего у нее наверняка попытались бы выманить сведения – я это сознавал, поэтому должен был защитить ее.
– Как думаете, она помнит?
– Полагаю, что как-то там подсознательно да.
– А как, по-вашему, она когда-нибудь еще раз посетит это особое место?
– Не знаю. Сомневаюсь. Скорее всего, там уже все давно обрушилось – ведь уже больше двадцати лет прошло…
– Обрушилось?
И как раз в этот момент атмосфера в комнате переменилась. Как будто Пол все никак не мог решиться рассказать мне больше. Прикидывал, и вправду ли может мне доверять. Я благоразумно не стала торопить его. Он всегда сразу же закрывался, если видел, что я проявляю к чему-то повышенный интерес. Я подсунула руки под бедра, чтобы они не выдали мое волнение. Ободряюще улыбнулась ему. Через несколько секунд он продолжил.
И все мне рассказал. Я сорвала джекпот. Можно было прямо в тот момент встать и уйти – я уже получила от него все, что мне требовалось. Больше у меня не было нужды являться туда, видеть перед собой его самодовольную рожу. Но тут что-то словно щелкнуло у него в мозгу, и Слейтер бросил на меня взгляд, от которого спину у меня обдало холодом.
– Вас вроде очень заинтересовала Джейн, – произнес он, сверля меня взглядом. – Я-то думал, вы приходите сюда из-за меня…
– Наверное, я просто немного завидую, вот и все.
– Да? Завидуете чему?
– Тому, как сильно вы ее любите. И как сильно Клэр любит ее. Она наверняка так никогда и не оставляла попыток разыскать Джейн.
– Клэр подавляла этого ребенка. Она никогда не была предназначена быть матерью – у нее не было материнского инстинкта, это все замечали. Меня не удивляет, что Джейн ушла от нее при первой же возможности. Это я следил за тем, чтобы их отношения были более или менее приемлемыми, так что когда я сошел со сцены, вмешаться было уже некому. Готов поспорить, что Клэр превратила жизнь Джейн в сущий ад.
– А может, вы и ошибаетесь – мне показалось, что Клэр очень любила вашу дочь. После того как вас осудили, она стала для Клэр буквально всем. Всем, что у нее было. Можете ли вы винить свою жену в том, что она упорно цеплялась за то хорошее, что только и осталось у нее в жизни?
– Пожалуй что нет. Но слишком сильная любовь может быть удушающей, согласны?
– Откуда мне знать?
Встаю и иду на кухню, распахиваю дверцу холодильника. Хватаю холодного вина прямо из бутылки, прекрасно понимая, что опьянение не заглушит боль. Меня просто бесит, насколько сильно ее любили, какой особенной она была и до сих пор остается. Мне потребовалась вся моя выдержка, чтобы сохранять спокойствие, когда Пол говорил о ней, а не наорать прямо в его дурацкую физиономию. Чем она все это заслужила? Ей ведь плевать на все! Она даже ни разу не навестила его. Ей не приходится иметь дела ни с какими последствиями своего решения повернуться ко всему спиной, убежать от прошлого. И от всей этой любви – она ведь отвернулась и от нее, решив оставить все это позади. Ей было начхать на семьи жертв, на их искалеченные души. Ей не пришлось быть свидетельницей всего этого, потому что она начала жизнь с нуля – сделав вид, будто ничего из этого и не было.
Но теперь я знаю, от чего она бежала. И что скрывала всю свою жизнь. Держу пари, что, помимо нее и Пола, я – единственная, кто это знает.
Дженнифер Джонсон бывала там, где ее отец убивал своих жертв. И я в точности знаю, как поступить с этой информацией.
По дороге домой я тупо таращусь в боковое окошко с заднего сиденья такси; голова гудит, как перегруженный трансформатор. Образы и воспоминания сталкиваются и взрываются в ней, словно фейерверк. Не совсем понимаю, каким путем пойти дальше, к кому обратиться. Поскольку я уже так многим поделилась с Ройшин, то, наверное, есть смысл поговорить о моих последних открытиях именно с ней. Вдобавок надо обязательно рассказать ей про арест. Переключив внимание с окрестного пейзажа на свой мобильник, тычу пальцем в имя Ройшин и прислушиваюсь к гудкам вызова.
