Этот натуралист [Шеффер], сняв с птиц шкурку, удовлетворялся тем, что разрезал ее продольно надвое и заполнял одну половину гипсом; прикрепив шкурку ко дну коробки, глубину которой выбирал в соответствии с размером птицы, он вставлял один глаз, а клюв и когти возвращал на место или рисовал краской; затем осторожно закреплял на этой раме стекло, чтобы предохранить образец от насекомых.
Миссис Р. Ли. Таксидермия, или Искусство сбора, подготовки и монтажа образцов естественной истории. Лонгман и Ко. Лондон, Патерностер-Роу, 1820.Дело не только в виновности или невиновности, а в том, что наказание должно быть соразмерно преступлению.
Им был дан шанс искупить вину. Признаться в том, что он, точнее они, сделали. Чтобы все знали об этом. Но привычка скрывать правду засела в нем слишком глубоко, и он меня не послушал. Он не видел, что его прежняя респектабельная жизнь построена на песке. Что ей уже пришел конец.
Галка лежал неподвижно. Он был уже мертв – эту милость ему можно было оказать. Его преступление состояло не в действии, а в бездействии. Он заслуживал иного возмездия. Он был трусом и лицемером, но все же виновен менее, чем другие. Но он не остановил их и потом держал язык за зубами.
Не сомневаюсь, что твою душу это омрачит. Не столько сам поступок, сколько метод. Ты спросишь, что было в душе у меня – ужас, отвращение? Но хоть я и знаю, что эти слова еще больше оттолкнут тебя, – нет, этого не было.
Что еще я могу сказать тебе?
Могу рассказать, как лег на его лицо платок, закрывший его мутные, невидящие глаза. Как расстегивались пуговицы одна за другой, чтобы распахнуть рубашку. Как лезвие ткнулось в верхнюю часть грудины, а затем вошло глубже, разделяя сухожилия, мышцы, вены, пока не нащупало идеальную точку.
Тут меня одолело сомнение. На мгновение мой взгляд скользнул вверх, в окно, за которым сгущалась ночь, и пришла мысль о тебе. И эта мысль придала мне мужества.
Теперь нужно было приставить скальпель, навалиться всем своим весом на лезвие и надавить. Сначала ничего. Момент колебания. Затем кончик проткнул кожу. Шипение воздуха, вздох, когда развернулась плоть, как будто Галка тоже почувствовал облегчение от того, что ожиданию конец. Сочащаяся жидкость, характерный медный запах сворачивающейся крови. И вот – ножом и неумелыми пальцами – я начинаю сдирать кожу с его раздробленных костей.
