Вулстон дошел до административных зданий, не встретив никого из знакомых. С облегчением он шагнул в коридор, быстро подошел к входу в театр и вошел через двойные двери.
Зрительный зал был пуст. На мгновение Вулстон замер в тени балкона. Основными цветами в зале были кремовый и бежевый. Все было рассчитано на то, чтобы успокаивать смятенные души. Приятного оттенка обои с повторяющимся рисунком, коричневые с кремовым, а поверх них защитные рейки. Небольшие колонны на окрашенных светлой краской цоколях поддерживали балкон. Современно, чисто, светло. Доктор Вулстон восхищался интерьером Бломфилда так же, как и внешним видом здания. Когда-то он сам лелеял подобные амбиции, и, если бы его отец не настоял на том, чтобы он пошел по его стопам и сделался армейским врачом, он мог бы выучиться на архитектора. Гарольд унаследовал его художественные наклонности, хотя тоже был вынужден согласиться на место с хорошими финансовыми перспективами. Если у него есть настоящее призвание к живописи, он ее не бросит. В конце концов, тому малому из Фишборна, Артуру Эвершеду, ничто не помешало.
Вулстон услышал стук – словно ветка дерева бьется в окно. Взглянул на высокие венецианские окна, но ничего не увидел. Потом догадался, что звук доносится из дальнего конца зала, рядом со сценой. Саму сцену скрывали тяжелые занавесы, сейчас задернутые.
Он вышел из-под балкона на открытое пространство зрительного зала в тот самый момент, когда из-за сцены появилась седая женщина в чепце и фартуке. Уборщица поставила ведро на пол, окунула швабру в воду, постучала по деревянной ручке, чтобы стряхнуть лишнюю воду, и вновь принялась за уборку.
– Тут закрыто, – сказала она, когда он поравнялся с ней.
– Я знаю. – Он помолчал. – У меня встреча. Меня ждут здесь в шесть часов.
– Джентльмен?
Вулстон замялся. Он полагал, что да, поскольку записка была от Брука – однако впрямую в ней ничего такого сказано не было. Вместо ответа он спросил сам:
– Кто-нибудь заходил, пока вы работали?
– Тут закрыто, – повторила она.
Женщина явно была не в курсе дела. Вулстон вдруг ощутил какую-то нелепую надежду. Он выполнил все инструкции, которые были даны в письме. Если Брук изменил свои планы, хоть это и досадно, и время потеряно зря, – это значит, что он, Вулстон, избавлен от всех неприятностей. Он взглянул на карманные часы. Было уже десять минут седьмого. Можно вернуться домой к половине седьмого и с удовольствием выпить виски с содовой. Его рука потянулась к нагрудному карману. Геройства не понадобится. Сейчас он на всякий случай быстренько заглянет за кулисы, и на этом конец.
– Я все-таки взгляну.
Женщина пожала плечами:
– Как хотите.
Вулстон подошел к сцене и медленно поднялся по ступенькам. Звук его шагов эхом разнесся по залу. Он пошарил рукой вслепую, пока не нашел, где раздвигается занавес, и опасливо шагнул на безмолвную сцену.
– Брук?
Запах опилок и нафталина. Всевозможный театральный реквизит; вешалка для костюмов, все еще хранящих на себе отпечаток тех, кто в последний раз надевал эти юбки и пиджаки. Вулстон посмотрел вверх – на вьющихся мух, на свисающие с потолка веревки, на высоко подвешенную люстру. На деревянном столе в самом углу возвышалась шаткая стопка соломенных канотье. Веера и парики. Перья. Черные перья, много черных перьев, разбросанных повсюду. Они всегда напоминали ему, всегда возвращали его в ту ночь.
Вулстон почувствовал, как ноги стали жидкими. Пурпурно-черные, чернильно-синие перья… Картина вновь встала перед глазами, ясная, как день. Футляры, свет свечей, отражающийся в стеклянных колпаках, мгновенный шок от произошедшего. Кровь.
Затем из-за кулис донесся голос:
– Здравствуй, Джек.
Это было невероятно. Вулстон узнал мягкие тона голоса, преследовавшего его в кошмарах – с каждым годом тот слабел, но не уходил. Внезапно он понял: вот что, среди всего прочего, особенно встревожило его в том человеке, что явился к нему в приемную. В человеке, которому, очевидно, было известно все о той ночи десять лет назад. Его голос напомнил Вулстону ее голос, хоть он и знал, что этого не может быть. У той девушки не было родных, они тщательно навели справки.
– Или ты теперь носишь имя Джон? Я бы, пожалуй, так и сделала на твоем месте. Звучит гораздо респектабельнее.
Вулстон обернулся, едва не потеряв равновесие, но не мог понять, откуда доносится голос. Свет погас, и он мгновенно утратил всякую способность ориентироваться на пустой сцене. Вслепую сделал несколько шагов в направлении ближайшего угла, протянул руку, но не нащупал ничего, кроме воздуха.
– Кто ты? – крикнул он. – Чего ты хочешь?
Он услышал вздох.
– Джек, – проговорила она, словно увещевая. – Я дала тебе шанс. Не делай вид, что не помнишь…
Вулстона охватила паника. Он развернулся и бросился было бежать, но тут голову пронзила боль. Пол взметнулся навстречу. Ребра затрещали от удара о деревянную раму люка, и он камнем полетел вниз, под сцену, в подвал, с высоты четырнадцати футов.
