– Не знаю. Я не смогла найти никого, кто помнил нас: маленькую девочку с отцом, которые там жили. А потом, два года назад, я узнала, что мой отец был объявлен банкротом в марте 1902 года – за несколько недель до несчастного случая. Вот тут я поняла, что объяснение Гиффорда по поводу продажи музея было неправдой – или в лучшем случае полуправдой, – и начала задумываться, сколько еще из того, что он мне говорил, было ложью и… и почему он до сих пор отказывается говорить о прошлом.
Гарри поднял руку и нежно коснулся ее щеки. Конни на долю секунды почувствовала, что у нее остановилось сердце.
– Неужели совсем не у кого спросить? О Касси, я имею в виду?
– Кого же я могу спросить? У нас нет знакомых с тех времен.
По крайней мере, так она думала. После того, что рассказал Пенникотт, стало ясно, что это тоже может оказаться неправдой.
– И вы ничего не помните до несчастного случая, совсем ничего? – спросил Гарри.
– Все эти годы – ничего. Только впечатления, память об эмоциях, но не о событиях и людях. Я страдала – и до сих пор иногда страдаю –
– Ну так это же хорошо, верно?
Конни вспомнила, какой ужас охватывал ее при каждом из этих воспоминаний. Тянущая боль в низу живота, страх, что в ее туманных воспоминаниях скрывается какая-то мрачная тайна.
– Я не уверена. – Она встретилась с ним взглядом. – Я думаю, что тогда произошло что-то еще – не только несчастный случай со мной, а нечто другое. И последствия этого другого сейчас вернулись и преследуют нас.
– Нас?..
– Нас с отцом, Касси, где бы она ни была сейчас, и…
Конни запнулась. Разговор наконец сам собой перешел на тему, которой она пыталась избегать. Больше нельзя было откладывать рассказ о разговоре с сержантом Пенникоттом.
– И вас, Гарри.
– Меня?
Конни кивнула.
– Вас и вашего отца. Вот почему сюда приходил сержант Пенникотт.
Гарри молча выслушал рассказ Конни о человеке, следившем за домом, которого видел Дэйви, о странной записке, которую передала ей миссис Кристи; о том, что Веру, по ее мнению, убили, и о том, как она узнала пальто, которое видела сначала на женщине, стоявшей возле Блэкторн-хаус, а затем, через неделю, на кладбище Фишборнской церкви в канун Святого Марка.
– Я так и знал, что нельзя оставлять вас здесь одну, – сказал Гарри, злясь на себя.
– Я не оставила вам выбора, – сказала Конни, улыбаясь.
– Да, пожалуй, не оставили. Я думал, чем-то обидел вас, раз вы меня так внезапно выгнали.
– Нисколько.
– Однако это странно, – сказал Гарри через мгновение. – Мой старик тоже уходил в тот вечер. Вернулся за полночь, промокший насквозь. И прямиком в свой кабинет.
Конни нахмурилась.
– Почему вы так уверены, что это был тот самый вечер?
– Двадцать четвертое апреля – день моего рождения, поэтому я ждал его дома к ужину, чтобы отметить это событие. Он придает большое значение таким вещам.
– Он крупный мужчина? В плечах широкий?
– Не особенно, а что?
– В ту ночь там было несколько джентльменов. Они выделялись среди местных деревенских жителей.
– А женщины там тоже были?
– Несколько.
Гарри задумался.
– Как вы думаете, та женщина, что следила за вашим домом, – это была Вера?
– Вначале я так и решила, но нет. Думаю, что это два разных человека. Первая женщина была высокая, стройная, элегантная. Пальто сидело на ней безупречно. А Вера была поменьше ростом и коренастее. Кроме того, когда колокола перестали звонить, из церкви вылетела стая певчих птиц, а…
– Вера была известна тем, что кормила птиц – это было единственное, что люди знали о ней, поэтому вполне логично предположить, что она в этом участвовала.
Лицо у Конни стало удивленным.
– Откуда вы знаете?
– Кроутер рассказал, – ответил Гарри. – Я встретил его недавно в деревне. А вы зачем пошли на кладбище в ту ночь? Неужели вы верите в суеверия?
– Нет, – сказала Конни и встретилась с Гарри взглядом. – Я была там, потому что шла за отцом от «Бычьей головы». У него есть склонность иногда выпивать больше, чем следует. В таких случаях неразумно позволять ему пробираться домой через болота без присмотра. Как вы наверняка можете себе представить.
– Могу, безусловно, – вежливо ответил Гарри, и Конни была благодарна ему за то, что он больше ничего не сказал.
– Вы не узнали никого из джентльменов?
– Нет. Но я думаю, что кто-то, должно быть, пригласил их туда. Я не представляю, как они могли случайно попасть на этот деревенский обряд. Они выглядели там совершенно неуместно.
– Кто же их мог пригласить?
Конни покачала головой:
– Не знаю.
– И зачем?
– Всю неделю я пыталась найти какое-нибудь правдоподобное объяснение, но так и не смогла, – сказала Конни.
– А что ваш отец говорит об этом?
Конни глубоко вздохнула и решилась наконец признаться во всем.
