И нет другого способа понять, что происходит сейчас. Конни сама не знала, чего боится, но в душе понимала, что что-то еще ждет впереди.
Она снова взглянула на отца. Гиффорд проспит, наверное, еще много часов – за это время можно успеть добраться до Чичестера и обратно. Несмотря на угрозу наводнения, Конни была полна решимости сдержать их с Гарри уговор – встретиться в десять утра. Теперь нужно рассказать ему столько всего, хоть она и боялась причинить ему боль. Он явно любит своего отца не меньше, чем она сама любит Гиффорда.
Конни продолжала твердить себе, что, придя в дом на Норт-стрит, найдет там доктора Вулстона. Что все это просто недоразумение. Но на самом деле она знала, что выдает желаемое за действительное.
Она взглянула на часы, прикидывая, сколько у нее времени. Единственный подходящий момент, чтобы отправиться в путь – прямо сейчас, пока в тучах появился небольшой просвет. Дождь слегка утих, ветер, хоть и по-прежнему сильный, стал спокойнее. Теперь впереди несколько часов передышки, прежде чем прилив вернется и новый шторм налетит вместе с поднимающейся водой.
Дэйви побудет тут за старшего, пока Мэри не вернется. Конни отправила девушку домой в шесть часов. Миссис Кристи ужасно встревожилась бы, если бы дочь не пришла домой вечером. В Чичестере Конни пробудет какой-нибудь час или два, не больше. Кроме того, мысль о том, что Гарри будет смотреть в окно на Норт-стрит, ждать ее и, наконец, с тоской поймет, что она уже не придет, была невыносимой.
– Мне придется ненадолго отлучиться в Чичестер, – сказала она. – На тебя можно положиться?
Глаза у Дэйви испуганно распахнулись.
– Но ведь тропинка уже почти под водой, мисс Гиффорд. Даже если вы доберетесь туда – что, если не сможете потом вернуться домой, к нам?
– Пока меня не будет, поставь, пожалуйста, у дверей мешки с песком, – сказала Конни, тронутая тем, что мальчик сказал о Блэкторн-хаус «домой». – Мэри скоро вернется, и пусть тогда сразу проверит ведра на чердаке. Начни с ле́дника, он в самом уязвимом положении, а потом подопри боковую и заднюю дверь. – Она посмотрела на него, усомнившись, понятны ли ему слова «уязвимое положение». – Я хочу сказать, ле́дник вероятнее всего затопит.
– Я знаю, что значит «уязвимый», – с гордостью отозвался Дэйви. – Матушка Кристи мне объяснила.
Внезапно Конни поняла, что зацепило ее в словах Дэйви. Во время январских наводнений, сказал он, миссис Кристи пришлось увести близнецов наверх, потому что никто из них не умеет плавать – «даже сама Дженни».
Дженни.
Ночью Гиффорд сказал, что Дженни можно доверять. Потом, позже, – «этого даже Дженни не знала». Конни отметила это имя и сохранила его в памяти.
– Как зовут младших сестер Мэри? – быстро спросила она.
– Мейси и Полли. Они двойняшки, хоть и не похожи друг на друга.
– А Дженни?
Дэйви принялся разглядывать свои ботинки.
– Я ничего неуважительного не хотел сказать.
Конни взяла Дэйви за подбородок и повернула к себе лицом.
– Неуважительного по отношению к кому?
– К миссис Кристи, – все еще смущенно проговорил Дэйви. – Она же взрослая, и все такое. А я ее назвал просто по имени.
В памяти всплыло круглое, уютное лицо, глядящее на нее сверху вниз, когда кто-то выхаживал ее во время болезни. Не Касси, женщина постарше.
Дженни Кристи?
Нет, не так. Фамилия была другая. Не Кристи.
Конни вспомнила их встречу на почте. Странный вопрос миссис Кристи и то, как она вдруг показалась ей знакомой, хотя они никогда раньше не встречались.
Гарри отступил назад и взглянул на холст.
Руки у него дрожали после бесконечных чашек кофе с добавлением виски, который он пил всю ночь. Одежда и комната пропитались дымом сигарет, зажигавшихся одна от другой. Это был единственный способ не поддаться мрачным ночным страхам за отца – пить, курить и рисовать.
Лишь бы не думать.
Он был небрит, и костюм на нем был все еще вчерашний, но работу он закончил. Картина – портрет – была прекрасна. Идеальный образ Конни.
Гарри склонил голову набок. Волосы – та самая смесь осенних коричневых оттенков. Удалось ли уловить ее прямой, умный взгляд? Кажется, да. И текстуру кожи?.. Единственным недостатком, если уж искать недостатки, была птица. Перья у галки вышли слишком черными, глаза слишком тусклыми. Но это неважно. Конни была идеальна.
Он не спеша отложил кисть, вытер руки и подошел к окну.
А если она не придет?
Он положил руки на раму и на мгновение прислонился лбом к холодному, запотевшему стеклу. Потоки дождевой воды бежали по Норт-стрит, плескались о ступени отеля «Уитшиф». Время от времени мимо проезжала карета, и из-под колес летели на мостовую брызги, будто искры с наковальни.
Мысли беспорядочно крутились у Гарри в голове, в животе словно стягивался тугой узел. Одна тревога вытесняла другую. Попытки не отчаиваться, не терять надежды, что отец сам вернется домой, снова вызывали мысли об отце Конни, а потом и о самой Конни. И вновь все сначала по тому же кругу.
