Конни смотрела, как мир уходит под воду. Пурпурное небо, черное море, деревья и заросли травы, вязы и плакучие ивы – всё как будто слилось воедино. Волны бились о шлюзовые ворота и взметали высоко в воздух яростную белую пену. Даже сквозь закрытые окна слышался бешеный грохот колеса на старой соляной мельнице: оно вращалось и стучало все быстрее и быстрее.
– Когда следующий прилив? – спросила Конни, глядя на болота. По оконным стеклам струились потоки дождя, не давая ничего как следует разглядеть.
Дэйви подошел и встал рядом.
– Часов в пять. Сейчас вода спадает, хотя разницы почти не видно – что прилив, что отлив. – Он помолчал. – Как вы думаете, мисс, шлюз выдержит?
– Мельник сделает все, что нужно, – ответила Конни с напускной уверенностью. Мальчик не хуже нее знал, как это опасно, когда сходятся вместе полнолуние, высокие весенние приливы и проливной дождь. – Он откроет ворота, и вода уйдет обратно в море.
– В январе наводнение сдержать не смогли, – напомнил Дэйви. – Вода дошла аж до конца Солтхилл-роуд. Мэри рассказывала, что матушке Кристи пришлось загнать малышей наверх, когда вода хлынула под дверь. У них же плавать никто не умеет, даже сама Дженни. Пришлось ждать, пока подойдет лодка и заберет их через окно второго этажа.
– На этот раз мы лучше подготовлены, – сказала Конни, не до конца веря собственным словам. – Мы знаем, чего ждать. Фишборн стойко держится в битве с морем уже сотни, а то и тысячи лет. Эта земля выдерживала и не такие бедствия.
Конни видела, как у истока ручья прилив накатывает на кирпичную ограду сада Солт-Милл-хаус. Море отвоевывало землю. Ближайшие к берегу поля уже были наполовину затоплены. И дальше будет только хуже.
– Мне остаться с вами, присмотреть тут, пока Мэри не вернется? – спросил Дэйви.
– Спасибо, – сказала Конни, понимая, что мальчик напуган. Что-то из сказанного им засело занозой у нее в голове, но она не могла понять, что именно.
– Блэкторн-хаус пережил бури в марте и в апреле, – сказала она. – И эту переживет. Нужно только молиться, чтобы дождь не усилился.
– Придет прилив, и будет еще хуже.
Конни опасалась, что он прав. С моря снова подступали тучи. И даже если сейчас дождь стихнет (а он и не думал стихать), следующие несколько часов будут весьма опасными.
Она взглянула на кушетку, где спал отец. Их долгий ночной разговор утомил его.
Конни не спала, ожидая рассвета. Думала, размышляла и пыталась вспомнить.
Когда Гиффорд проснется, они поговорят еще. Как бы болезненно это ни было для отца, правду нужно признать. Другого способа завершить эту историю нет.
