А через неделю – еще одна записка. Большими печатными буквами. Без подписи. Приглашение – вернее, приказ – явиться на кладбище в канун Святого Марка. Ужас, когда он увидел тех – по крайней мере троих из них – там же. Боль за всех этих крошечных птичек, бьющихся о надгробия и растоптанных ногами.
И она.
Призрак, подумал он тогда. В синем пальто Касси. Позже, когда он выглянул из окна своей спальни, перед ним предстало ее загробное видение в ручье. Всюду, куда ни взгляни, его преследовал образ Касси. Дух, эхо. Но прошлой ночью Конни сказала, что это был живой человек. Девушка по имени Вера. А позже, когда заря прогнала тьму, он вспомнил, что Касси знала девушку по имени Вера в Грейлингуэлле. Девушку с волосами того же цвета, что у нее.
Кто еще, кроме Касси, мог подарить Вере это пальто?
Что, если письмо пришло вовсе не из лечебницы?
Гиффорд приподнял матрас, пошарил в щели между рамой кровати и половицами. На чем же оно было написано – на стандартном бланке?
Если Касси умерла три недели назад – от гриппа, как было сказано в письме, – то почему ему до сих пор не сообщили о похоронах? Раз в месяц Гиффорд забирал почту до востребования на главпочтамте в Чичестере и оплачивал ежемесячный счет из лечебницы. Конни об этом не знала. Никто не знал.
Может быть, сообщение о погребении ждет его здесь?
Он должен найти письмо. Найти конверт. Должен убедиться точно.
Гиффорд приподнял стеклянную пепельницу. И тут вдруг вспомнил. Он же сжег то письмо. Он ясно увидел, как стоит посреди комнаты и дрожащими руками пытается зажечь спичку. Подносит ее к уголку бумажного листа и смотрит, как слова превращаются в дым.
Он подошел к окну, не осмеливаясь еще полностью доверять своим рассуждениям, зная, какие злые шутки играют с человеком раскаяние и горе. Как разум защищается от правды, слишком горькой, чтобы ее принять. Протер влажное стекло рукавом.
В ручье вода под порывами ветра все выше и яростнее хлестала в основание старой соляной мельницы. Черные тучи между Фишборном и Апулдрамом нависали так низко, что Гиффорд не мог разглядеть дальний берег лимана.
Коттеджа видно не было.
Но Гиффорд знал, что коттедж там. И если он прав (и молил Бога, чтобы он оказался прав и Касси не умерла), то где же еще ей быть, как не там?
Конни стояла перед портретом.
Голова кружилась от недосыпа, и ей казалось, что она смотрит на себя в зеркало. Она узнала себя в этом прямом взгляде, в этом наклоне головы. Когда же Гарри его написал?
– Вот, прошу вас, – сказал Льюис, появляясь в дверях с подносом.
– Я почувствовала, что не могу сидеть на месте. Дверь была приоткрыта, вот я и вошла. Не думаю, что мистер Вулстон станет возражать.
– Нет, мисс. – Льюис взглянул на мольберт. – Если вы позволите мне такую дерзость, я бы сказал – большое сходство.
Конни улыбнулась.
– Да. Я не очень-то разбираюсь в живописи, но мне кажется, он умеет видеть. Самое главное.
Льюис кивнул.
– Доктор Вулстон гордится им, – сказал он, – хотя и…
Дворецкий осекся, явно в ужасе от того, что позволил себе забыться и высказать свое собственное мнение.
– Я еще не имела удовольствия познакомиться с доктором Вулстоном. – Конни помолчала. – Полагаю, от мистера Вулстона до сих пор нет вестей?
Льюис покачал головой. Конни взглянула на часы на каминной полке, потом на окно.
– Погода портится, – сказала она, глядя на дождь. – Я надеялась, что буря утихнет.
Если шторм разразится раньше, чем Конни предполагала, она рискует не добраться до деревни, не говоря уже о Блэкторн-хаус.
– Мистер Вулстон настаивал, чтобы я непременно довел до вашего сведения, как сильно он надеется, что вы дождетесь его возвращения, мисс Гиффорд.
Конни кивнула. Послышался еще один раскат грома, все еще где-то далеко. Она даст ему еще полчаса. Но если он не приедет к половине одиннадцатого, то, как бы отчаянно ни хотелось ей с ним встретиться – а ей и правда отчаянно хотелось, особенно теперь, когда она увидела картину, – у нее не останется выбора: она будет вынуждена уйти.
Дворецкий поставил поднос на столик и вышел.
– Ну же, Гарри, – пробормотала Конни, снова глядя на стрелки часов. – Ну же, поторопитесь.
– Дэйви, – сказала Мэри, – ты что это? – Она потрясла его за плечо. – Ну-ка, вставай.
Мальчик проснулся и вскочил на ноги, выставив перед собой кулаки, прежде чем Мэри успела снова встряхнуть его.
– Все в порядке, мальчик, – тихо сказала миссис Кристи. – Бояться нечего.
Затуманенными глазами Дэйви взглянул на нее, потом на Мэри. Вспомнил, где находится, и опустил руки.
– Простите, миссис Кристи. Я сначала не…
Она обняла его.
– Понимаю, дружок. Здесь тебя не обидят.
Дэйви сунул руки в карманы.
– Который час?
– Почти десять, – ответила Мэри, – хотя и не скажешь. За окном темно, хоть глаз выколи.
– Десять! – повторил Дэйви. – Мисс Гиффорд велела мне разложить мешки с песком, но я, должно быть, задремал. И еще она хотела, чтобы я тебе сказал проверить ведра на чердаке.
Мэри приподняла брови.
