– И с каких это пор ты мне раздаешь указания? Подожду, пока мисс Гиффорд сама не скажет.
– Хорошо, что она еще спит. Это ей на пользу.
Дэйви покачал головой.
– Она не спит, миссис Кристи. Она уехала в город.
– Господи, да зачем же?
Дэйви взглянул на Мэри: он не знал, что она уже рассказала своей матери о том, что произошло в Блэкторн-хаус. Он ко всем взрослым относился с долей здорового скептицизма, но Мэри еще не очень-то и взрослая.
– Я рассказала матушке о том, что случилось прошлой ночью, – сказала Мэри.
– Все? – спросил Дэйви.
– Почти все.
– И что же ты от меня утаила?
– Ничего, матушка.
Миссис Кристи перевела взгляд с Мэри на Дэйви.
– Честное слово, – сказал Дэйви, скрестив пальцы на груди.
– Почему она уехала в такую погоду? Это отец ей что-то сказал?
Дэйви покачал головой.
– Ничего он не сказал толкового.
– Не дерзи, – упрекнула Мэри.
– Как есть, так и говорю.
– Зачем мисс Гиффорд поехала в Чичестер? – повторила свой вопрос миссис Кристи.
– Они так договорились заранее. С Гарри.
Миссис Кристи немного помолчала, потом взглянула на смятую кушетку.
– А где же Гиффорд? С ним все в порядке?
– Вроде бы, – сказал Дэйви. – Пару часов назад он поднялся наверх. Проснулся часов в восемь, где-то так. Спросил, где мисс Гиффорд. Я сказал. Тогда он захотел узнать, не приходил ли кто-нибудь в дом. Я сказал, что никто, кроме мистера Кроутера – тот еще ни свет ни заря заходил справиться о мисс Гиффорд. Вот и все. Хозяин ушел наверх. С тех пор его не видно и не слышно.
– Не отнести ли мне ему поднос? – сказала Мэри.
– Я бы на твоем месте не стала, милая, – тихо сказала миссис Кристи.
Мэри скрестила руки на груди.
– У тебя сегодня на все свое мнение, матушка.
– Я вам еще кое-что скажу, бесплатно, – сказал Дэйви, повернувшись к миссис Кристи. – Мисс Гиффорд из меня тут всю душу вынула из-за вашего имени.
– Ну да? И что же в моем имени такого интересного?
Голос у нее был спокойный, но Дэйви с Мэри уловили в нем настороженную нотку.
– Я-то почем знаю, – сказал Дэйви. – Я говорил о январских наводнениях и назвал вас по имени – ничего неуважительного в виду не имел, – а на мисс Гиффорд вдруг что-то нашло. Стала допытываться, кто такая Дженни, а когда я ей сказала, сразу замолчала. Кажется, мистер Гиффорд упоминал при ней раньше какую-то Дженни, вот ее и задело.
– Упоминал, значит? – тихо переспросила миссис Кристи.
– Чудно́, – продолжал Дэйви, – потому что раньше – не подумайте только, что я подслушивал, – когда он разговаривал с мисс Гиффорд, то называл другое имя. – Он нахмурился. – Касси, кажется, вот какое.
Миссис Кристи побледнела.
– Так я и знала.
К удивлению дочери, она опустилась в кресло.
– Матушка, – настойчиво сказала Мэри. – Встань! Что, если хозяин войдет?
– Пусть войдет, – ответила миссис Кристи, – пора бы уже. Судя по всему, он не удивится, когда увидит меня.
– Что ты такое говоришь?
Миссис Кристи глубоко вздохнула, придвинула поближе еще одно кресло и похлопала по сиденью. Мэри оглянулась на Дэйви и села рядом с матерью.
– Мы с Кроули Гиффордом знаем друг друга давным-давно, – сказала миссис Кристи.
– Он никогда ничего не говорил, – сказала Мэри с еще более растерянным видом.
– Ему и незачем знать, – ответила ее мать с полуулыбкой. – Это было очень давно. Тогда я была еще Дженни Викенс.
Дэйви уселся на пол, скрестив ноги, и тоже стал слушать, совершенно забыв про мешки с песком.
От громкого раската грома чашка с кофейником заплясали на подносе.
Было без пятнадцати одиннадцать. Гарри все еще не вернулся. Конни снова вышла в холл, надеясь найти Льюиса, но дворецкого нигде не было видно.
От постоянного недосыпания ей казалось, что все время и пространство, все часы и минуты сливаются в одно сплошное настоящее. Теперь, когда рухнула стена в ее голове – стена, которая десять лет отделяла ее настоящее от прошлого, – к ней стали возвращаться воспоминания, сцены из детства, образы, звуки, запахи.
Чаще всего вспоминалась Касси.
Она появилась в доме, когда ей было двенадцать лет, а самой Конни четыре. Касси воспитывалась у тетушки, а потом, когда тетушка умерла, приехала в Лиминстер. Жизнерадостная, умная, все ее любили. Отец Конни нанял Касси в качестве гувернантки, старшей сестры-помощницы, подруги – чтобы было кому присматривать за Конни, пока Гиффорд работает в музее.
Именно Касси научила ее читать и писать, рассказывать стихи и разучивать пьесы. Теперь она вспомнила – это Касси рассказала ей о том, что лебеди образуют пары на всю жизнь, Касси повязала желтую ленточку на шею чучелу лебедя-самца в вестибюле музея, чтобы показать Конни, какой он красивый, совсем не страшный. Может, это та самая желтая ленточка, которую Гиффорд прятал в ле́днике все эти годы?
