Он убедил себя, что отец там. Теперь, добравшись на место, он не знал, как лучше поступить. Если старик здесь и его удерживают против воли (несмотря на все невысказанные инсинуации Пенникотта, это было единственное объяснение, которое Гарри был готов принять), то ни в коем случае не следует вваливаться туда с риском все испортить. Гарри подумал, что, вполне возможно, Пенникотт уже здесь, хотя никаких следов его присутствия не заметил.
Сильный порыв ветра едва не сбил его с ног. Промокшая насквозь одежда тяжело облепила руки и ноги. Гарри понимал, что долго оставаться снаружи невозможно. Он огляделся в поисках места, откуда можно было бы наблюдать за домом. Поднял воротник, пригнулся пониже и побежал к чему-то похожему на угольный погреб в дальней части коттеджа. Сгодится пока.
Едва укрывшись там, он снова подумал о Конни. Он надеялся, что, какие бы неприятные факты ни всплыли о ее отце, она сумеет с этим справиться. Гарри твердо решил, что будет рядом с ней, как бы ни сложились обстоятельства.
Мельничный пруд вышел из берегов. Вода хлынула через дорогу, к тем домам, что стояли внизу, поднялась на крыльцо и стала просачиваться в щели между дверьми и каменными порогами Пендриллс и Солт-Милл-хаус.
Плащ Пенникотта развевался на ветру. Он поднял руку и снова постучал в дверь Слей-Лодж.
– Сэр? – крикнул он. – Откройте дверь, пожалуйста. Это полиция.
Дом, казалось, молча смотрел на него. Все окна были плотно закрыты. Никаких признаков жизни. Пенникотт проклинал ту отсрочку, которая понадобилась ему, чтобы получить нужные доказательства. Когда имеешь дело с людьми, надежно защищенными своим состоянием и положением в обществе, промахи недопустимы, поэтому Пенникотт скрупулезно придерживался правил. Он взглянул на часы. Его коллеги уже должны бы прибыть в коттедж «Фемида», если Апулдрам-лейн еще проходима.
– Сэр? – крикнул он снова.
На этот раз, снова не получив ответа, Пенникотт отступил. Подозвал молодого полицейского, ожидавшего поодаль.
– Придется выломать, – сказал он.
Они навалились плечами на дверь.
– Еще раз, – скомандовал Пенникотт. – Еще!
Мало-помалу петли затрещали и начали подаваться. Наконец, после очередной попытки, дверь отлетела от косяка, и они оказались внутри.
Пенникотт бросился в дом и увидел огромного лебедя, стоявшего в коридоре.
Он сразу понял, что здесь никого нет. Дом выглядел пустым.
– Проверьте наверху, – приказал он.
Сам Пенникотт прошелся по кабинету и гостиной и заметил, что все ящики письменного стола открыты. Оставалось надеться, что остальным, тем, кто отправился в коттедж «Фемида», повезет больше.
– Нашли что-нибудь? – спросил он, когда молодой человек появился снова.
– Только это, – сказал тот и протянул Пенникотту моток проволоки, какой обычно пользуются таксидермисты.
Конни, пошатываясь на усталых ногах, вошла в вестибюль, где можно было наконец укрыться от бури, а затем кое-как закрыла мотавшуюся на ветру дверь.
Первым чувством было облегчение. Кожа у нее задубела от соленой воды, принесенной с моря. В коттедже стояла полная, абсолютная тишина.
– Отец?..
В воздухе висела странная смесь ароматов. Свечи, благовония и еще что-то неприятно сладкое. Давний, привычный запах, хорошо знакомый ей по мастерской.
Кровь.
– Гиффорд?
Он ведь прячется здесь? Куда ему еще идти?
Из холла вели две двери по бокам, а третья была впереди, в конце коридора. Все они были закрыты. Конни зашла сначала в комнату справа. Небольшая гостиная. Она была пуста, хотя и хранила следы чьего-то недавнего присутствия. Тарелка, нож, стопка газет и несколько книг на невысоком столике. Конни уже хотела вернуться в холл, когда заметила название самой верхней книги в стопке. Она взяла ее в руки.
«Миссис Р. Ли. – прочла она. – Таксидермия, или Искусство сбора, подготовки и монтажа образцов естественной истории. Лондон: Патерностер-Роу, 1820».
Судя по всему, то же лонгмановское издание, что и у ее отца. Потом Конни вспомнила, что не могла найти его, когда они с Гарри были в мастерской. Она открыла форзац и увидела на внутренней стороне обложки отцовский экслибрис: «Мистер Кроули Гиффорд, чучельник».
Отец принес книгу сюда? Одолжил кому-то?
Взгляд Конни упал на книгу, придавленную руководством миссис Ли. Но это оказалась не книга, а ее дневник. Тот самый, пропавший еще в среду. Неужели отец и его взял? И тоже принес сюда? Едва ли. В тот день он был в ужасном состоянии, пьян почти до беспамятства.
Конни перелистала страницы, сама не зная, что ищет, – страница за страницей, исписанные собственным знакомым почерком. Одна страничка выпала из тетради. Потом Конни увидела, что некоторые страницы исписаны другими чернилами. Не синими, а черными.
Почерк узнаваемый – но не ее.
Конни покачала головой. Это немыслимо. Касси мертва. Она не могла сделать эти записи.
