– Ранен, тяжело, – сказал Россер, когда мы проскочили в распахнутую дверь, минуя толпу кричащих слуг. – Ты сейчас важнее.
Я не была уверена, что это значит, но согласилась.
Мелькали коридоры, солдаты показывали нам, куда бежать. Мы вырвались из ворот на бульвар Божественного, холод щипал лицо, а легкие горели. Прохожие недоуменно глазели, пока мы бежали к широкому каналу и через мост на Нокс.
Улицы были заполнены празднующими, всюду горели фонари, под жаровнями пылал огонь. Свет лился из таверн и борделей, жонглеры факелами развлекали толпу, а музыканты играли веселые мелодии. Мы же пересекли Нокс и свернули на дорогу, ведущую на север. Там толпы рассеялись, и мы помчались по мосту в военный квартал.
Как только в поле зрения появились мачты гавани, Сэмюэль потащил меня влево.
– Что? Что такое? – спросила я, пытаясь сориентироваться в переулке, полностью покрытом льдом. В эту же секунду я поскользнулась и ударилась коленом о булыжники.
В ответ Сэмюэль выругался. Ботинки заскользили, он свел ноги вместе, и на какое-то мгновение показалось, что ему удастся сохранить равновесие. Но тут его длинные ноги подогнулись, как у новорожденного жеребенка, и он упал на лед.
– Сэмюэль! – Я вскарабкалась на ближайший сугроб, снег скрипел под ногами, но, по крайней мере, я не падала. Пока мы бежали, я не замечала холода, хотя на мне было одно только платье, плащ остался во дворце. – Что ты творишь?
– Если мы пойдем этим путем, они нас поймают. – Россер, пошатываясь, стоял на другом сугробе, одной рукой держась за стену, а другую протягивая мне. Его глаза так горели, что я поневоле сосредоточилась только на них. – Лирр собирается перехватить нас у ворот из города.
– Откуда ты знаешь? – Я уставилась на него. – Я думала, ты ранил его!
– Так и есть, но он почему-то может передвигаться, – сказал Сэмюэль. Он, похоже, сам был потрясен этим открытием. Он схватил меня за руку и потащил по льду. – Мэри, я – видящий. И я знаю, как тебя спрятать. Если ты окажешься в плену, то не сможешь помочь матери.
Крики и гулкие шаги наполняли набережную, отражаясь от камня, льда, дерева и воды. Сэмюэль был видящим? То есть один из близнецов – видящий, а второй – магни? Неудивительно, что Сэмюэль с таким знанием дела рассказывал мне в таверне о способностях Лирра.
Любопытство раздирало меня, но я понимала, что времени на расспросы не осталось.
– Мне надо добраться до мамы, – запротестовала я. – Должен быть еще какой-то способ.
– Мы найдем его. – Это прозвучало как клятва. – Как только ты окажешься в безопасности.
Шаги приближались. Сожаление охватило меня, но он был прав.
Я вцепилась в его руку, и мы побежали так быстро, как только позволял лед под ногами.
Переулок. Распахнутые ворота. Мы петляли в тени, выскакивали под пятна тусклого света фонарей, Россер сворачивал в подворотни так, словно провел на этих улицах всю жизнь. Лишь один раз он замешкался, остановившись перед огромными дверями склада. И тут же помчался через улицу, повел меня по другому переулку, и мы поднялись по наружной лестнице.
Над улицей тянулся мост, с обоих концов которого возвышались здания. Мы прижались к стенам с нашей стороны, затаив дыхание, пока пираты бежали по улице внизу. Устийские солдаты преследовали их, отставая всего на минуту, они кричали и стреляли из мушкетов. Пираты заорали и открыли ответный огонь.
Холодный ветер кусал лицо и руки, пока мы пробирались по мосту, и я, задыхаясь, нырнула во мрак на другой стороне.
– Куда? – У меня хватило дыхания только на одно слово.
– К верфям, – прохрипел Россер, кивнув в сторону моста, который огибал здание. Несмотря на лютый холод, его лицо покрывал пот, а щеки над бородой пылали румянцем. – Вон туда.
– Зачем?
– Гистинги. – Он распрямился, задыхаясь. – В носовых фигурах кораблей. Они спрячут тебя в Ином. От любого видящего, по крайней мере, на какое-то время. Но Лирр так близко, что, боюсь, это может не сработать. Но я не могу придумать ничего другого.
Гистинги спрячут меня от видящих, даже Лирра? И Сэмюэля? Димери упоминал, что Джульетта прятала меня после нападения, но я до сих пор не понимала, насколько велика эта сила и как она используется.
Мы поспешили по мосту, который соединялся с верхом широкой стены, закрывавшей заднюю часть здания. Стена растворялась в тени лебедок, шкивов и канатов. Дальше можно было спуститься к верфям Гестена, добраться до замерзшего залива и к заброшенному форпосту, сохранившемуся с древних времен.
Корабли всех видов и размеров покоились на подпорках. Некоторые были почти закончены, другие выглядели как ребра гигантских животных, припорошенные свежим снегом. Мачты, лишенные парусов, устремились в небо, их опутала паутина канатов. Повсюду, укрытые парусиной, высились штабеля досок и других материалов, а многочисленные постройки, темные и заброшенные, ждали теплых дней, когда в верфи хлынет поток разнорабочих и корабельных мастеров.
А гистинги? Они не спали. Мой взгляд устремился к жизни, скрытой за стенами каменного склада.
