Ворота преградили нам путь. Россер распахнул их, и я проскочила внутрь, потом последовала за ним по лестнице на первый этаж. Мы пробрались по почти незаметной тропинке через сугробы глубиной по пояс и прошли половину двора, прежде чем я задалась вопросом, где же охрана. На улицах звучали выстрелы. Наверное, все были там, вместо того чтобы сторожить пустой двор.
Склад возвышался над нами, наш путь заканчивался у тяжелой двери. Россер со злостью пнул навесной замок и стал осматриваться в поисках другого входа.
Я побежала вперед, чтобы заглянуть за угол здания. В тени скрывалась дверь чуть поменьше.
– Там! – указала я на нее.
Россер подбежал к двери и без лишних раздумий врезался в нее плечом. Удар отозвался громким эхом в тишине двора, но дверь не дрогнула.
– Вместе, – скомандовала я, становясь рядом и упираясь сапогами в снег.
Он посмотрел на меня, на его губах мелькнула ухмылка, а затем он кивнул.
Мы одновременно ударили по двери. Она с треском раскололась – громко и неожиданно, но ничего не поделаешь. Мы оказались в темноте, настолько пронизанной потусторонними силами, что у меня перехватило дыхание.
Мы огляделись. Вместе с нами в помещение ворвалась зимняя ночь с обжигающим ветром и снежными хлопьями. С улицы проникало немного света, так что я могла разглядеть лицо Россера. Он часто дышал, но его губы тронула легкая улыбка.
– Здесь ты в безопасности. На некоторое время.
Я кивнула. Присутствие гистингов, все еще скрытых в темноте, клубилось вокруг меня, как густой туман. Он приглушал все звуки извне, а заодно и мой страх. Здесь все напоминало Пустошь. Мой родной дом.
Но когда Россер вернулся к двери, меня охватило чувство страха. Я не доверяла ему и не хотела, чтобы он задерживался. Но мысль о том, чтобы остаться здесь одной, была…
Зов прорвался сквозь мои бессвязные мысли. В глубине склада я разглядела говорящего – огромную человекоподобную фигуру. В воздухе, несмотря на холод, витал запах дерева, смолы и масла, а под ногами хрустела стружка.
– Я иду за Лирром, – донесся откуда-то издалека голос Россера.
– Уже?
– Да, он потерял наш след, но все еще слишком близко. – Он смотрел на меня с невысказанным вопросом в глазах. – И я могу вернуться за тобой, когда буду уверен, что он мертв.
Я чувствовала, что в его словах есть что-то еще, куда больше их буквального значения, вот только голову мою заполнил чужой голос.
– Ты их слышишь? – спросила я.
Россер проследил за направлением моего взгляда, потом снова посмотрел на меня, и на его лице появились новые морщинки – от беспокойства.
– Нет. Мне нужно идти, Мэри.
Я кивнула, не говоря ни слова. Россер в последний раз вгляделся в темноту склада, складка между его бровями стала глубже, а потом он шагнул в ночь.
– Подожди. – Мысли крутились в голове, и я засунула руку в карман. Потом протянула мерейскую монету. – Вот, возьми.
Выражение его лица стало менее напряженным, но темные круги под глазами словно увеличились. Он выхватил монету из ладони. Я едва почувствовала прикосновение его пальцев, настолько холодными были мои руки.
– Спасибо, – сказал он. На его лице промелькнуло беспокойство, но он отсалютовал, зажав в кулаке монету, и скрылся в ночи. – Я вернусь.
Я закрыла сломанную дверь, насколько смогла, и повернулась к темным силуэтам. Тьма окутала все вокруг, но у меня не хватало сил бояться ее. Голоса заполнили мой разум.
– Кровники, – отозвалась я, потому что это слово показалось мне правильным.
Я начала пробираться вглубь, и по мере того, как я шла, вокруг возникали гистинги, их призрачный свет окутывал силуэты носовых фигур. Лицо полуобнаженного воина-святого смотрело на меня сверху вниз, когда я проходила мимо, и его глаза были такими же блестящими и пустыми, как у Гарпии. Еще одна почти такая же пара глаз щурилась из резной пасти дракона, а призрачная копия чешуйчатой головы изогнулась, чтобы обнюхать меня. Святая с обнаженной грудью и ногами ящерицы наблюдала, скрестив над головой копье и посох. Скалилась искусно вырезанная волчица. Улыбался какой-то забытый морской бог.
Снова раздались голоса, и еще больше взглядов устремилось на меня.
Время ускользало в никуда. Я забыла, что мне холодно, и дрожь прекратилась. Гистинги, казалось, были очарованы мной – они задавали вопросы, на которые я, кажется, отвечала, хотя уже через минуту не могла вспомнить, о чем мы говорили.
Волчица выскользнула из своей носовой фигуры и стала рыскать вокруг моих юбок. Она рассматривала меня, опаловые глаза пробирались сквозь плоть, кровь, кости и смотрели… глубже.
Ее слова отпечатались в моем сознании, ясные, четкие и убедительные.
Дверь с грохотом распахнулась. Гистинги исчезли, и я обернулась. Это были какие-то люди в гражданской одежде, один в руке держал фонарь со стрекозами, а другой – дубину. Сторожа.
