Устийцы с криком кинулись ко мне. Я отступила назад, ничего не понимая. Они громко кричали – Святой, как же громко! Теперь нас точно кто-то услышит. Если Лирр действительно так близко, как считал Сэмюэль…
– Я не говорю на устийском, – протестовала я, стараясь не повышать голос. – Пожалуйста, тише!
– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросил один из мужчин на аэдинском, но с сильным акцентом. В свете фонаря было видно, как он возмущен. – Нельзя сюда! Как ты сюда попала?
– И почему ты так одета? – спросил другой, с еще более сильным акцентом.
Холод вернулся, а вместе с ним понимание того, как я выгляжу: в нарядном открытом платье, с высокой прической, из которой уже выбились волосы. Да уж, самое место в таком наряде прятаться на складе.
– На улице стреляли, – ответила я, стараясь стоять прямо. – Я побежала. Пожалуйста, тише!
Единственным ответом были насмешки и проклятия на устийском. Я облизнула губы, быстро прикидывая, чем мне грозит происходящее. У меня оставались считаные мгновения до того, как они выставят меня, и я не могла этого допустить. Но ситуация уже выходила из-под контроля.
Раздались выстрелы. Двое стражников упали, а последний повернулся, размахивая фонарем. Приклад мушкета с тошнотворным хрустом врезался ему в лицо.
В дверном проеме показалось еще несколько человек, они тут же окружили меня в темноте. Последним стремительно вошел Лирр.
Я моргнула. Сэмюэль утверждал, что ранил Лирра, но, хотя на его плаще была дыра, он не выказывал никаких признаков боли.
Наклонившись, пират подобрал упавший фонарь со стрекозами и открыл его дверцу, очень медленно и аккуратно, с осторожностью, которая мне показалась совершенно неуместной. Крохотные существа тут же вылетели на свободу, унося с собой свое сияние.
В глубокой темноте Лирр перевел взгляд с меня на носовые фигуры.
– Кровники, – отозвался Лирр.
Собрание знаний о Гистингах и Благословенных, о тех, кто связан со Вторым миром и Силой его
ОТРЫВОК
Штормовой Вал – непрекращающийся шторм, который отделяет Зимнее море от вечных льдов Крайнего Севера. Происхождение Вала неизвестно и окружено легендами. В последние десятилетия выдвигались различные теории его зарождения, от разлома в ткани миров до колдовства. Поскольку преодолеть Вал мало кому удавалось, ни одна теория не нашла подтверждения. Однако, по общему мнению, Штормовой Вал не является природным явлением и прочно связан с Иным.
Верфи сгорели, а Лирр исчез. Ночь прошла в тщетных поисках пирата и успешных попытках уклониться от мушкетных пуль. Я стоял в воротах верфи, наблюдая, как на пожарище рыскают устийские солдаты. Верфь лежала в руинах, лед блестел под утренними лучами солнца. Я обошел разрушенный склад, от которого остались лишь закопченные каменные стены. Носовые фигуры превратились в пепел, их гистинги освободились и растворились в Ином, а может, отправились в Гистову Пустошь.
Слава Святому, трупа Мэри нигде не было. Почерневшие кости лежали под слоем только что выпавшего снега, но это были не ее останки. Она превратилась в серый огонек где-то у самого горизонта, там же мое проклятие, то бишь сила видящего, ощутило и присутствие Лирра.
А нас срочно вызвали во дворец. Нас – это Фишер, внезапно получившую звание капитана, и меня, Сэмюэля Россера, новоиспеченного первого помощника капитана. Слейдер умер от удара топора, и, хотя наши отношения нельзя было назвать простыми, я не почувствовал облегчения. При всех своих недостатках он был опытным капитаном, и неизвестно, во что превратится «Олень» без него. Не то чтобы я сомневался в Фишер, но она слишком молода для такой должности. Впрочем, как и я.
– Итак, тот, кого вы, капитан Фишер, должны были схватить согласно королевскому контракту, а вы, капитан Эллас, – удерживать вдали от берегов, устроил нападение на мои владения.
Голос королевы Инары эхом отразился от мраморного пола, заполняя сводчатые потолки и ниши, откуда сквозь узкие окна пробивались лучи света. Красочные гобелены с изображениями древних устийских богов и святых висели между окнами. Но в остальном зал был пуст, не считая резного трона. Его украшало такое количество жемчуга, что хватило бы купить весь Аэдин.
