Медведь зарычал. Тейн поняла это на долю секунды раньше меня. Я почувствовала, как она оборачивается, и целое мгновение смогла смотреть сразу в двух направлениях.
Перед моими глазами по-прежнему была летняя Пустошь. Гистинги, привязанные к деревьям, на что-то указывали и кричали. Я видела страх в их глазах и слышала предостерегающие крики.
Глаза Тейн увидели, как Готен отделился от заросшего виноградной лозой дерева перед нами и направил деревянный кинжал мне в грудь.
Я отскочила в сторону, увернулась от удара и наполовину спрыгнула, наполовину упала с остова корабля. Кинжал пронесся мимо плеча, и я покатилась по мху под треск веток и шорох папоротников. Вскочила на ноги как раз в тот момент, когда Лирр вышел из тени затонувшего корабля, выхватив пистолет.
– Я даровал тебе свободу! – прорычал он.
Я не переставала бежать – стоило мне остановиться, и я бы пропала.
Тейн отделилась от меня как раз вовремя, чтобы отразить еще один направленный вниз удар Готена. Она выбила кинжал из его рук, перехватила прямо в воздухе и тут же скользнула обратно в мое тело. Невероятным образом кинжал оказался в моей руке – совсем как деревянная щепка, которой я чуть не проколола шею мерейке, пытавшейся захватить «Гарпию».
Пистолет выстрелил. Я почувствовала, как что-то вонзилось мне в бок, но я уже шла на разворот и атаковала кинжалом Лирра. Пират, вместо того чтобы уклониться от моего клинка, выбросил вперед руку. Кинжал вонзился ему прямо в ладонь, он отбросил пистолет, схватил меня за запястье и рывком вывел из равновесия.
Я снова упала на мох, вырвала кинжал из руки Лирра так, что хлынула кровь, но тот словно ничего не почувствовал. Он схватил меня за горло и прижал к земле. Я вновь ударила, на этот раз в грудь. Зрение помутилось, но еще глубже вонзила нож. Он застонал от боли, поскользнулся, и я отпихнула его в сторону.
Тейн напала одновременно со мной, и Готен наполовину отделился от Лирра, чтобы не дать ей всадить осколок дерева в позвоночник хозяина.
Она схватила Готена и начала оттаскивать от Лирра, но соединяющая их связь оказалась слишком мощной. Почти как наша. И чья же окажется сильнее?
Готен полностью отделился от Лирра и повалил Тейн на землю. Нити, связывавшие нас, оборвались. Тогда я бросилась к Тейн, пытаясь восстановить связь, но чья-то рука схватила меня за лодыжку и потащила назад.
Я обернулась и увидела Лирра, он сыпал ругательствами сквозь окровавленные зубы и смотрел на меня взглядом, полным злобы. Тогда я поняла: в этой схватке участвуем только мы – я и он. Ни Готена, ни Тейн не было.
Медведь Аты кинулся на Готена, мощные когти впились в плечи, а челюсти сомкнулись на голове. Белая ворона сорвалась с деревьев и бросилась на Лирра, заставив его отшатнуться. Только Гарпии нигде не было видно.
Воспользовавшись моментом, я ударила Лирра ногой в лицо. Он, похоже, почувствовал направление удара, повернулся и схватил меня за другую ногу, одновременно пытаясь увернуться от атаковавшей сверху вороны.
Медведь зарычал, и раздался треск мушкета. Я отбивалась, набрасывалась сама, а вокруг меня было сплошное месиво из грязи, чьих-то рук и ног. Я увидела, как из леса выбегает Ольса Укнара с дымящимся мушкетом, а за ней Димери и Илья. Гарпия отделилась от Димери, на ней была маска, из кокетливой дамы она превратилась в закованную в броню богиню войны и с копьем наперевес. Она бросилась на Готена.
Вскоре появились новые гистинги – кошка размером с гончую, сновавшая у ног Ольсы, древний древесный бог, которого, словно облако пара, выдохнул Илья. Глаза у него так сверкали, что казалось, из них вот-вот полетят молнии.
Отовсюду появлялись новые призраки. Я узнавала каждого – дети Тейн, они объединились с гистингами людей, чтобы удержать Готена в ловушке вне тела Лирра.
Издав вопль ярости, Лирр схватил меня за горло и повалил на спину. Я извивалась и кусала его, как одичавший пес, бездумно стремясь выжить. Я почувствовала теплую кожу и тонкие волосы, напряженные мышцы, а потом льющуюся кровь и сырую плоть на своем языке.
Раздался новый выстрел. Лирр успел отшатнуться от меня с воем, полным боли, но пуля настигла его. Послышался хруст костей, и он упал на одно колено.
В его крике объединились ярость и агония. Я сплюнула кровь вперемешку с желчью и, покачиваясь, поднялась на ноги. Лирр схватился искалеченной рукой за ствол дерева, чтобы не упасть, и потянулся за стальным клинком, который прятал в сапоге.
Димери подбежал к нему. Тут же из полумрака у него за спиной возникли мама, Сэмюэл Россер и Ата. Моя мать нашла свой топор и теперь держала его в обеих руках, пока остальные окружали наших врагов: Готена – гистинги, а Лирра – люди.
Я чувствовала кровь Лирра на своем лице, и моя рана на боку тоже кровоточила, но я улыбнулась и коротко кивнула маме. Выживу.
Россер подошел ко мне, тяжело дыша.
– С тобой все в порядке? – Его взгляд остановился на пулевом отверстии на боку, откуда ровной струйкой сочилась алая кровь. – В тебя стреляли!
