– Что же, – Фишер повернулась, оперлась о канаты и посмотрела на меня с укором. – Вы снова были в Ином? И как, оно стоило того, чтобы чуть не погубить наш корабль и всех на борту?
Я кивнул, с трудом сдерживая дрожь, и ответил без тени улыбки:
– Стоило. Я напал на след Мэри Ферт.
Когда корабль вышел в открытое море, мне полегчало. Я стоял на вахте, спокойный и отдохнувший после ночи, проведенной без видений. Хотя я и знал, что этот покой не будет долгим, но наслаждался ясностью ума и силой воли, которые вернулись вместе с нормальным сном.
– Паруса на горизонте! – крикнула с кормы светловолосая женщина. – Военный корабль, сэр.
Я оставил свой пост у штурвала и, подойдя к ней, посмотрел в ее подзорную трубу. Вскоре показалось нагромождение парусов, увенчанное длинным знаменем глубокого синего цвета, струящимся на грот-мачте. Мне не нужно было видеть цвета Аэдина, чтобы понять, кто это и что за корабль.
Форма флага означала Военно-морской флот, а его цвет – конкретно Северный флот, находившийся под командованием лорда-адмирала Россера, моего дяди. Очертания корабля, расположение парусов, краска цвета индиго и золотые надписи вдоль квартердека, номера орудий – все мне было знакомо.
– Сэр? – Голос впередсмотрящей вклинился в мои мысли. Акцент у нее был среднеаэдинский, скорее всего, женщина родом из Пустоши. Она даже чем-то напоминала Мэри. – Все в порядке? Что за корабль?
– «Вызов» Ее Величества, – ответил я и с вежливым кивком вернул подзорную трубу. – Мы оказались в этих водах в достойной компании. Дайте мне знать, если они подадут сигнал, мисс Фитц.
– Так точно!
Она посмотрела на корабль, и на ее губах заиграла восхищенная улыбка.
Я вернулся на свое место у штурвала, руки в перчатках были крепко сцеплены за спиной, лицо не выражало ни малейшего беспокойства. Я знал, что в этих водах курсирует королевский флот, в том числе и корабль моего брата. Не было никаких причин для того, чтобы эта внезапная встреча меня взволновала.
Фишер появилась из ниоткуда, уже в плаще. Из носа вырывался пар, и она была похожа на дракона.
– Старые друзья? – негромко спросила она.
– Да, – ответил я, стараясь не показывать эмоций.
– И кто именно?
– «Вызов».
Фишер удивленно посмотрела на меня:
– «Вызов»? Корабль вашего брата? Мистер Россер, мы можем подать сигнал. Я знаю, что вам пришлось оставить ваш пост на… Но ваш брат…
– Нет, – вырвалось у меня прежде, чем я успел сдержаться. – Мы с Бенедиктом давно не общаемся.
– Ясно.
Фишер замолчала. Через мгновение она достала из-под плаща фляжку и протянула ее мне. Я колебался. В манере Фишер не было ни насмешки, ни намека на наши обычные перепалки. Жалость тоже меня бы не устроила, но не было и ее. Просто жест.
Я принял фляжку, откупорил и сделал осторожный глоток.
Рулевой наблюдал за нами, и Фишер бросила на него суровый взгляд.
– Это кофе, матрос. Ничего такого.
– Могли бы и поделиться, – буркнул он, и его огромные руки в рукавицах обхватили рукоятки штурвала.
Я передал ему флягу, и в течение нескольких минут мы пили кофе втроем в тишине. Затем Фишер на прощание стукнула пустой флягой по моей руке и исчезла на палубе.
– А она ничего, – произнес рулевой и поспешно добавил: – Не хотел никого обидеть, сэр!
Я искоса посмотрел на него и усмехнулся:
– Но лучше сохранять осторожность и не повторять это в ее присутствии.
– Как можно, сэр, – ответил он со всей серьезностью.
Но Фишер уже покинула мои мысли, и взгляд вернулся к пятнышку, которым был «Вызов». Я сказал правду. Мы с Бенедиктом не разговаривали уже много лет, с тех пор как я сложил с себя полномочия. Слова, которыми мы обменялись в тот день, нелегко простить. Если повезет, эта встреча на расстоянии в мили за долгие годы станет нашим самым тесным контактом.
Я проснулась из-за того, что кто-то горланил песню на палубе прямо над моим гамаком. Звонкие баритоны, сопровождаемые ритмичными барабанными ударами. Совсем не соображая, я оглядела свою темную коморку, пытаясь вспомнить, на каком корабле нахожусь и как сюда попала.
К баритонам присоединились женские голоса, добавился и топот ног над головой. Вскоре раздался звук, похожий на удар грома, – это опустили парус. И тут вся каюта заскрипела, накренившись набок. Мой гамак качнулся, веревки натянулись, и я вцепилась в балку надо мной.
Стоп, что я наделала? Я присоединилась к команде пиратов, вот что!
Мне захотелось навечно остаться в гамаке, но мочевой пузырь был полон, желудок пуст, а холодная каюта воняла деревом, сыростью и по́том. А еще никак нельзя было прятаться. У меня есть работа, и она – единственная причина держать меня здесь.
Я ухватилась за балку, свесила ноги из гамака и свалилась вниз в ворохе одеял и юбок. Полностью раздеться накануне я не успела, только стащила с себя корсет и ослабила завязки – настолько, чтобы они не мешали уснуть. Я привела исподнее в порядок, подошла к ведру с крышкой, висевшему на одной из стен, и умылась. Полностью одевшись и поправив волосы, я вышла в главную каюту.
