Ата поймала его взгляд, и волна облегчения захлестнула меня. Эту женщину нельзя было назвать доброй, но в ее тени я чувствовала себя в безопасности.
– Упаси Святой, только не я! – процедила она, выразительно стукнув по столу кулаком. – У меня уже есть работа, к тому же уважаемая.
Ата выскочила за дверь, и Бейли последовал за ней, кивнув напоследок капитану.
Мы остались в каюте с Грантом, он впервые не нашел, что сказать, и Димери, который выжидающе смотрел на юношу.
Тот выглядел так, словно проглотил муху.
– Что же, – заявил капитан. – У нас остался только один член экипажа, который не умеет управляться с парусами, так что у него хватает свободного времени. Пожалуй, вам стоит познакомиться поближе, пока мы не прибыли в Гестен. И держите ее подальше от неприятностей, мистер Грант.
Девочка из Пустоши не может прийти в себя. Она сидит в дребезжащей карете с полудюжиной незнакомых попутчиков, смотрит в окно и старается ни о чем не думать и ничего не чувствовать. На коленях лежит сумка, до отказа набитая самыми дорогими для нее вещами. Отец и мачеха отправляют ее к тетке, чтобы та нашла подходящего для нее мужа.
Ей двадцать два года. Жених девушки ушел на войну, и у него не было дома, в котором он мог бы оставить девочку хозяйкой. Поэтому помолвку отменили. Девочка и ее жених не любили друг друга, но были готовы попробовать жить вместе. Теперь девочка опустошена.
Она замечает что-то в окне кареты. Среди деревьев – тень, слишком темная для увядающего осеннего леса. Они больше не в Пустоши, населенной гистингами. Вокруг обычная пустошь, и дорога на запад покрыта опавшей листвой, а редкие деревья тянут к серому небу корявые цепкие ветви. Все они подчиняются смене времен года, и их тени послушно ложатся в нужную сторону, двигаясь ровно так же, как движется тусклое солнце.
Предсказуемость Лестеровой пустоши, вместо того чтобы успокоить девочку, усиливает боль в ее груди.
Среди стволов, веток и покачивающихся еловых лап снова возникает движение. Девочка не напугана, она наклоняется вперед и всматривается сквозь окошко. Лес и его обитатели стали ей привычны. Это их дом, а не ее, и она понимает, что сама – всего лишь гостья в царстве природы.
Но тут лошади начинают громко ржать, и повозка останавливается. Девочка слышит громкие голоса, остальные путешественники переглядываются между собой. Дверь кареты с грохотом распахивается. Еще один пассажир вскрикивает от удивления и тут же – от ужаса. Руки хватают ближайших к двери путешественников и вытаскивают их наружу, как цыплят из курятника.
Когда чужие руки настигают и ее, она отбивается сапогами. Девочка слышит вскрик и ругань. Но чужие пальцы хватают ее за юбки. Затем она оказывается в куче листьев у дороги, в ужасе вцепившись ногтями в чью-то плоть.
А потом убегает от разбойника с пистолетом.
– Главное, когда тебя учат драться, – не покалечить своего наставника, даже если ты затаила на него обиду по вполне весомым причинам. – Грант передал мне палку длиной примерно с нож. Сам он держал такую же. – Воспользуйся этим, пожалуйста. Потом я попрошу Димери подобрать что-нибудь более подходящее, а пока… Возьми это.
Я неохотно взяла палку. Димери предоставил нам главную каюту на целый час, мы остались вдвоем. Но даже с Грантом я чувствовала себя нелепо в штанах с заправленной нижней юбкой, с расшнурованным корсетом и в мужской рубашке, затянутой ремнем.
– Сначала пальцы, вот так. – Грант показал мне, как нужно хвататься за рукоять ножа. – Да, хорошо.
Я медленно подчинилась. Понимала, что веду себя глупо, но ничего не могла поделать. Каждый раз, когда я смотрела на Гранта, сразу вспоминала кляп во рту. Чувство беспомощности, одиночества, которое испытывала в плену. И угрозу, которую нес каждый следующий день. Но его покрытые шрамами щеки напоминали мне, что он тоже не вышел сухим из воды.
Он двигался немного скованно, как будто под рубашкой и жилетом скрывались перевязанные раны. Я взяла себя в руки и постаралась повторить все, что он показывал.
– Что дальше?
Через час мне это окончательно надоело. Мы медленно отрабатывали стойки и движения, снова и снова, так, что под конец мне захотелось наброситься на Гранта, лишь бы заставить его двигаться быстрее. Но в итоге руки начали привыкать управляться с фальшивым ножом, а боль в мышцах подтвердила, что мне нужно больше заниматься.
– Хорошо, – сказал Грант. – Очень хорошо. Завтра мы закрепим, и я попрошу, чтобы подготовили пистолеты.
