— Успокойся. С ней всё хорошо. Она даже в какой-то мере сейчас счастлива. И ничего не подозревает.
— Что ты хочешь? Активы завода назад? — садится на стул уже не такой самоуверенный. — Только когда я его забирал, он не стоил почти ничего, твой отец был на грани банкротства. И всё, что сейчас есть, это уже моя заслуга. И, заметь, ты получал свою долю. Я тебе, падаль, доверял. Я давно перерос эту жажду денег и власти. Не без греха, в своё время натворил много, но приоритеты поменялись. Давай все бумаги, я подпишу. Наслаждайся победой, — сквозь зубы произносит он.
— Не получится надеть белое пальто. Банкротство было мифом, Литвин, — ухмыляюсь я. — Чтобы сделать этот куш непривлекательным. И ты это знал. Поэтому и кинул мне подачку.
— Идиот ты, Довлатов, — качает головой. — Но вести с тобой диалоги мне наскучило. Верни мне «бомбу» и дочь, а я верну тебе завод. Всё.
Поднимается с места и стучит в железную дверь, чтобы его увели.
А я сжимаю голову, потому что в ней начинает нестерпимо пульсировать боль.
Где я просчитался?
Неважно, чем закончилась наша игра с Литвином и кто прав.
Я по-любому проиграл. Только потому, что люблю Лизу.
С психом сметаю со стола пепельницу, смотря, как по комнате разлетаются осколки…
Через неделю активы завода вернулись ко мне. А Литвин вернулся домой, обедневший всего на тридцать процентов от своего состояния.
Я ждал от него подвоха, до сих пор жду.
Например, пули в лоб от снайпера. Ибо информация с его грехами до сих пор у меня. Но нет. Пока я жив и здоров. Видимо, потому что эту «бомбу» я обещал передать с Лизой. Она пока гарант моей жизни.
Как, сука, прозаично.
И вроде бы месть состоялась. Но входить на трон мне отчего-то не хочется…
Всё потеряло смысл.
Я выкроил себе один последний день с малышкой, и он катастрофически заканчивается, пока я глотаю на закате коньяк на могиле отца.
— Вот такая, сука, карма, — хрипло обращаюсь к бездушному мрамору с портретом отца. — Я люблю дочь врага. И вместо того, чтобы вздёрнуть его, как настоящий мужик, взял деньгами, которые на хрен не нужны. Хоть самому пулю в лоб пускай и ложись рядом с тобой. Опять же в угоду Литвину. Он по-любому победитель. Вот так…
Закрываю глаза, делая еще глоток алкоголя, который идет, как вода, и не берет меня.
Разворачиваюсь, молча покидая кладбище. Нечего мне больше сказать. Ответов на вопросы я так и не найду.
Возвращаюсь пьяный. Поздно уже. Посматриваю на часы.
Сколько у нас осталось?
Часов десять?
А дальше нас не будет.
Будет только она…
Нет, я, конечно, тоже буду как-то существовать.
Но уже без нее.
Как, сука, порой складывается жизнь. Ты уверен в себе, всё, что можно, кажется, пережил, и тебя уже ничем не пошатнуть. А потом в твою жизнь врывается девочка…
Просто девочка. Маленькая и непосредственная. И всё летит к чёрту. Твоя уверенность летит к херам. Всё, что казалось нужным, правильным, необходимым, перестает иметь силу.
Мы не дома. Не в моей квартире. Перед тем как выпустили Литвина, я увез ее за город. В место, о котором никто не знает. Чтобы никто не нашел. Чтобы у нас остались эти часы до краха.
Я купил эту дачу давно. Просто надо было куда-то вложить деньги. Простой небольшой, но ухоженный дом в стиле шале. Небольшой двор с садом, вымощенными дорожками и уже заросшими клумбами. Баня, высокий каменный забор, пруд недалеко. Приезжал сюда пару раз, чтобы выдохнуть и отдохнуть от суеты. А теперь кажется, что купил это место именно для такого момента.
Я пьян, да. Нет, на ногах стою ровно и мыслю чётко, но меня несёт, как пацана. Внутри буря болезненных эмоций.
Принимаю холодный душ, пытаясь отключить эмоции, помогает мало. Оборачиваю бедра полотенцем, выхожу.
Лиза спит на диване в гостиной, перед включённым телевизором. Не дождалась меня, уснула.
Точно знаю, что ждала.
Она всегда ждет…
Моя плохая девочка. На ней, как всегда, мало одежды. Трусики и тонкий топ на бретелях, который ни хрена не скрывает, выделяя грудь, соски, открывая животик с пирсингом на пупке.
Но я не против этих ее откровенных обнажений, если это в нашем закрытом пространстве и для меня.
Нависаю над ней, упираясь рукой в спинку дивана. Рассматриваю. Приоткрытые губы просят моих поцелуев. Тонкая шея требует жадных засосов, а грудь – грубой ласки и…
Зажмуриваясь, шумно втягиваю воздух.
Времени у нас мало.
Цепляю пальцами лямки ее топа, стягивая вниз.
— Просыпайся, малыш, — шепчу ей, касаясь губ. — Хочу тебя, — голос хрипнет.
— Ммм, — мурлычет, переворачиваясь на спину. — Где ты был? — капризно спрашивает она, тянет руки, обвивая мою шею, и закидывает ноги мне на торс, утягивая к себе.
— Какая разница, где я был? Главное – сейчас я с тобой.
— Хорошая отмазка, но нет, не получится, — усмехается, царапая мои плечи.
— Ты слишком много говоришь, — хриплю я, закрывая ее рот поцелуем.
Я беру ее всю ночь, не позволяя уснуть. Снова и снова, и каждый раз мне мало, потому что знаю, что в последний раз.
