— Ты, кажется, хотела со мной поговорить. Я готова послушать, — вздёргиваю бровь.
— Я приходила к Вадиму, — внаглую врет. — Знала бы, что ты садистка, не пришла бы.
— Ну вот теперь знай! — с психом заявляю я.
Лицемерная сука. Отворачиваюсь от нее.
Вадим тормозит возле дома Светы. И разворачивается к нам, одновременно смотря на меня и на Свету.
— Света, Лиза приносит тебе извинения. Приносит? — заглядывая мне в глаза.
— За руку – да. За все остальное – нет.
— Света, все расходы на лечение и больничный я оплачу. А о личном мы с тобой поговорили еще неделю назад. Ничего не изменилось.
Всё-таки он с ней расстался?
Удовлетворённо улыбаюсь.
— Вадим, она же малолетка! Ты готов с ней нянчиться? Серьёзно? — фыркает Света. — Звони, когда надоест ее опекать и играть роль папочки. Я даже не иронизирую, так оно и будет, поверь мне! — заявляет Света и выходит из машины.
Сука!
Вадим молча заводит машину, выезжая со двора.
— Она сама явилась. Сама начала мне что-то предъявлять и внаглую ломиться в квартиру. Я неспециально сломала ее чёртовы пальцы.
Вадим молчит.
— Ну ты что, мне не веришь?
Не отвечает, продолжая вести машину и смотреть вперёд.
— Реально? Что она тебе наговорила?
Молчит.
— Останови машину! — требую я. — Останови!
Не могу поверить, что он верит ей, а не мне. Ну не убила же я ее.
Вадим сворачивает в узкий переулок и останавливается в тупике.
Вот и замечательно. Открываю дверь, вылетая из машины.
— Можешь возвращаться к своей овце! — выкрикиваю, когда он тоже выходит из машины. — Пожалеешь ее!
Отворачиваюсь, быстро ухожу. Черт знает куда, на эмоциях я об этом не думаю.
Но далеко уйти мне дают.
— Куда собралась! — он хватает меня и запихивает на заднее сиденье. Начинаю истерично смеяться. Вадим садится рядом, захлопывая дверь. — Ну-ка иди сюда, садистка маленькая, — сажает меня сверху и впивается в губы. Обхватываю его затылок, царапая. Мы целуемся, как голодные звери, забирая инициативу друг у друга. Кусаясь, всасывая губы на животной страсти.
Вадим разрывает поцелуй, хватая меня за волосы, оттягивая от себя. Рвано дышим, смотрим друг другу в глаза.
— Сломала пальцы, — усмехается, качая головой. — Серьёзно?
— Я уже говорила. Она сама, — возбужденно облизываю губы, потому что он задирает мое платье и сжимает попу.
— А где, блять, твои трусики?
— Упс, — смеюсь. — В спешке я забыла их надеть.
— Очень плохая девочка. Накажу! — рычит мне в губы. А я запрокидываю голову, потому что его умелые пальцы уже ласкают клитор.
— А… О-о-о, — всхлипываю, когда его пальцы проскальзывают внутрь.
— Достань презерватив, — указывает на карман своих джинсов. А у меня руки дрожат. Вместо того чтобы достать презерватив, я натыкаюсь на его член и сильно сжимаю его через ткань. — Садистка, — зло ухмыляется, сам достаёт презерватив и вкладывает мне его в губы.
Быстро расстёгивает ширинку, отодвигает боксеры, обнажая уже на все готовый член с каплей смазки.
Агрессивно отнимает у меня презерватив и разрывает упаковку зубами. Провожу пальчиком по головке, смазывая каплю влаги, смотря на Вадима поплывшим взглядом.
Он убирает мою руку и быстро раскатывает презерватив. Приподнимает меня за талию и тут же рывком насаживает на себя, впиваясь в мои губы, гася мой вскрик.
Спасибо Свете. Такого животного и агрессивного секса у нас еще не было. И мне нравится. Мне нравится все, что происходит с этим мужчиной.
Оглядываю комнату для свиданий в СИЗО. Камера здесь, конечно, присутствует. Но не пишет. Именно сейчас не пишет. Всё, что здесь произойдёт, останется только между нами. И только от Литвина зависит, выйдет ли он после этого разговора на свободу или сгниёт в тюрьме.
Я бы предпочёл второе. Ибо эта бездушная тварь заслужила такой участи. Но я, в отличие от Олега, думаю о тех людях, которые зависят от него и незаслуженно пострадают. Его супруга и еще не родившейся ребенок ни при чем. Лиза тоже. Поэтому пусть Литвин живет долго. Но вернет мне долг.
Сглатываю в ожидании Литвина. Гложет меня только Лиза.
Малышка никогда меня не простит. И правильно сделает. Потому что я эгоистичная тварь, которая смотрит ей в глаза, целует, берет каждую ночь ее тело на всех, сука, поверхностях дома и не только, шепчет ей о том, какая она оху*тельная девочка, а за спиной гробит ее отца.
Безжалостно.
Беспринципно.
Подло по отношению к ней. И, возможно, сейчас я воспользуюсь этим, чтобы добиться своей цели. А завтра её розовые очки разобьются и откроют на меня глаза.
Вчера она сказала мне, что я совершенство. Я ее бог.
Завтра я упаду с Олимпа.
И мне тоже будет невыносимо больно. Но механизм мести давно запущен, и назад уже ничего невозможно отмотать. Да и не хочу я. Жажда мести давно выела мое нутро настолько, что болезненный спазм от чувств к Лизе не работает.
