— Понимаешь, малыш. У меня не было в планах тебя использовать. Всё, что у нас тогда случилось… Случилось по-настоящему. Так совпали обстоятельства. Отпустил… Да не отпустил я тебя. Я просто сказал правду, уродливую и как есть, заведомо зная, что ты уйдёшь. Мудак, согласен, но назад не отмотаешь. Всё, мне нечем крыть. Понять не прошу. Прошу простить и принять. Я всё исправлю.
— А мое доверие ты как исправишь? Вдруг завтра это снова окажется твоей очередной игрой, чтобы отомстить моему отцу? Это же шикарная месть – поиметь дочь врага, — в ее голосе сплошной яд. И я его тоже принимаю. Заслуженно.
— Нет, Лиза. Нет… — всё, что могу сказать. Отворачиваюсь, продолжая делать кофе.
— Ммм, ну тогда это меняет дело, — с язвительной усмешкой произносит она.
Сжимаю столешницу, глотая ее яд. Может травить меня сколько угодно. Назад дороги нет. Я выйду отсюда только вместе с ней.
Лиза уходит в ванную, громко хлопнув дверью.
Чем больше ты злишься, девочка моя, тем больше у меня шансов.
Как-то так…
Я не спал, но чувствую прилив сил.
Бой продолжается. Выигравших не будет. Мы поляжем вместе.
Делаю нам кофе, в холодильнике контейнер с ягодами и выпечка. Ну как же наша Лиза без булочек с кремом? Это ее слабость. Я знаю. Я бы заказал ей всё свежее, только боюсь открыть чертову дверь. Сбежит.
Разогреваю выпечку в микроволновке, ставлю всё на стойку, отделяющую кухню от гостиной. Сажусь, пью свой кофе.
Лизы долго нет. Очень долго. Понятно, что она специально там сидит, чтобы не видеть меня, но мою панику это не отменяет.
Встаю. Подхожу к двери. Стучу. Тишина. Стучу еще раз, громче. Снова нет ответа.
— Выходи. Я все равно никуда не денусь.
Не отзывается.
— Если ты сейчас не выйдешь, я выломаю дверь! — нервно заявляю ей.
— Только попробуй! — огрызается по ту сторону двери.
Усмехаюсь, выдыхаю. Ладно, с ней все в порядке.
Возвращаюсь за стойку, допиваю остывший кофе. Глаз цепляется за кожаный ежедневник на комоде в зоне гостиной. Что-то девчачье со стразами и в стиле Лизы, с рисунком черепа. Да, малышка у меня соткана из противоречий.
Встаю, подхожу к комоду, провожу пальцами по ежедневнику. Открываю. А это не ежедневник, просто белые листы. Рисунки, каракули, словно расписывали ручку. Несколько фраз на английском, какие-то цитаты. Листаю дальше… Замираю. Там мое имя.
«Вадим, Вадим, Вадим, Вадим, ненавижу, ненавижу…» и так далее о том, как ненавидит. Ручка вдавливала бумагу так, что оставила дырочки. Но самое главное в конце.
«Люблю».
Закрываю глаза. Внутри разливается горячая эйфория.
— Какого хрена ты трогаешь мои личные вещи! — подлетает ко мне Лиза, вырывая ежедневник.
— Я тоже люблю тебя, малыш, — выдыхаю.
— А-а-а-а! — кричит она. — Ненавижу тебя, гада! — швыряет дневник в стену и кидается ко мне. Дает мне хлёсткую пощёчину, ещё и ещё. Мои щеки горят. У девочки истерика, слезы брызжут из глаз. Ловлю ее ладонь, которая снова замахивается, дергаю на себя, вжимая в тело.
Девочка сопротивляется, пытаясь вырваться, не отпускаю, иду с ней вперед, вжимая ее в стену.
Все в моменте, в порыве, на эмоциях и адреналине. Сжимаю ее запястья, которые пытаются меня оттолкнуть, поднимаю вверх, вдавливая в стену. Впиваюсь в ее дрожащие губы. Целую. Точнее, пытаюсь целовать.
— Нет! — кусает меня за губу. Больно прикусывает, в кровь. Сама замирает, пугаясь, распахивая глаза. Усмехаюсь, слизывая кровь, и снова впиваюсь в ее приоткрытый рот.
Целоваться теперь больно. Реально больно. Поцелуй с привкусом крови. Но сладко. Сладко, оттого что она отвечает. Да, не ласково, не с любовью. С ненавистью. Пусть так. Это подогревает и отключает голову напрочь.
Опускаю ее руки, не отрываясь от губ, дергаю чертову пижаму, отрывая пуговицы, обнажаю. Ее ногти царапают мою шею, а зубки мстительно еще раз прикусывают раненую губу.
Шиплю, сжимая ее грудь. Тело горит от возбуждения. Мы, как два оголенных провода, искрим от прикосновений.
Не контролирую себя. Меня несёт.
Ее руки цепляются за мою водолазку, пытаясь снять. Отстраняюсь на секунды, сам раздеваюсь, попутно съедая глазами ее голую грудь. Отшвыриваю водолазку, снова вжимаюсь в девочку. Зарываюсь в ее волосы, оттягивая голову, заглядываю в пьяные, горящие глаза.
— Я пиз*ец как скучал, малыш, — хриплю, впиваясь в ее нежную шею, целую, жадно всасывая кожу, чувствуя, как ее ногти царапают мою грудь. И это отрывает башку еще больше.
Переключаюсь на грудь, покусывая соски, одновременно сдергивая с Лизы штанишки вместе с трусиками. Ныряю рукой между ножек, где так горячо и мокро. Девочка сжимает ноги, пытаясь закрыться.
— Прекрати!
Хватаю ее за талию и разворачиваю к стене лицом, на секунды прижимаюсь грудью к ее спине, вжимая. Дергаю пижаму, целуя плечи.
— Всё по-настоящему, малыш, — хриплю ей на ухо. — Никакой игры с тобой никогда не было.
Отстраняюсь.
— Руки на стену! — рычу, когда девочка хочет повернуться.
Слушается, тоже уже не контролируя себя. Дышит глубоко, подрагивая. Обхватываю бедра, оттягивая попку к себе.
— Ножки шире.
Снова слушается.
Накрываю ладонью уже мокрое лоно, скольжу пальцами внутрь и под ее всхлип вхожу глубже.
