И жизнь доньи Инес потекла дальше. Дон Густаво всегда был с ней, даже когда его уже не было. Она видела его, когда была влюбленной невестой. Законной супругой. Преданной матерью его детей. Она видела его в этом самом замке, когда счастливые супруги вернулись с Кубы. Когда праздновали наступление двадцатого века в новогоднюю ночь 1899 года. Видела, когда он снова уехал и жил в Сан-Ласаро, в поместье «Диана», и в Гаване. Она увидела знахарку и вспомнила свой страх, когда слышала ее слова. Видела, как отдалялся ее муж, когда дела шли плохо. И наконец она увидела себя на набережной Гаваны, где она приняла самое трудное решение в своей жизни. И она глубоко сожалела о том, что уехала, ведь эти годы без Густаво ей никто не вернул. «Светоч» и бессонные ночи, когда она тащила фабрику на себе, больше не тяготили ее. Но и удовлетворение от процветающей торговли и растущего состояния тоже как-то уменьшилось. И только в эти холодные часы она вдруг почувствовала, как тяжела жизнь без него.
Клара вернулась в замок уже ближе к ночи. Она опасалась, что серый янтарь как-нибудь незаметно разворуют, и должна была убедиться, что все правильно упаковано и перевязано. На фабрике никто не знал, что дон Густаво умер, так что, войдя в комнату, она увидела донью Инес, которая, обхватив бесчувственное тело, беззвучно плакала, – она всегда так плакала, когда уже больше не было слез.
Несколько часов Клара напрасно пыталась ее увести, и наконец ей это удалось.
– Пойдемте в библиотеку, здесь мы уже больше ничего не можем сделать.
Клара взяла ее под руку и усадила в ее всегдашнее кресло, а вскоре они обе заснули и спали, пока в Пунта до Бико не рассвело и их не разбудили первые лучи солнца.
Священник местного прихода, дон Антолин Новый, явился утром, чтобы возглавить похоронную процессию, вышедшую из замка. Она состояла из всех обитателей замка, рабочих «Светоча» в полном составе, владельцев морских предприятий и их жен в глубоком трауре.
Старый Вальдес умер в шестьдесят восемь лет, так и не узнав, что его желания сбылись: ему не пришлось-таки познакомиться с достоинствами своей дочери от служанки, о которой он спрашивал в письме к супруге.
Поскольку дочь служанки жила в Аргентине, и после того, как он простился с ней на набережной Гаваны в 1907 году, больше никогда в этой жизни он ее не видел.
Извещение было подписано именами троих детей: Хайме, Каталина и Леопольдо.
И именем супруги доньи Инес.
И его невесткой Кларой, к которой он всегда в открытую относился, как к родной дочери.
Стало меньше на одного человека, знавшего правду о семье Вальдес, да и то не всю; всю правду знали только покойная Рената и живая Каталина Вальдес, которую известили о смерти отца. Она не выказала никаких сожалений, а ее муж, Эктор Грасси, ограничился тем, что послал венок с дежурной надписью: «От дочери, которая тебя не забудет. Э. К.».
Венок был заказан в известном цветочном магазине. Выращивание цветов в Виго было поставлено на промышленную основу в связи с частыми посещениями кладбища после очередного кораблекрушения.
Каталина сама позвонила из Буэнос-Айреса по междугородней связи, чтобы сделать заказ, после того как получила известие и поссорилась с Эктором Грасси: тот пытался убедить ее поехать в Испанию, поддержать мать, донью Инес, о которой он хранил наилучшие воспоминания и с которой время от времени переписывался, особенно в первые годы, и рассказывал ей, как обстоят дела у ее дочери. Связь резко прервалась из-за позиции Каталины.
– Я сказала, в Испанию не поеду, – сказала она мужу, увидев, что он взялся за телефонную трубку у себя в кабинете в огромном особняке в городе Генерал де Мадарьяга.
Она не привела никаких объяснений, ни причин, ни аргументов. На тот момент они уже достаточно давно были вместе, и Эктор хорошо знал свою супругу. Или думал, что знал, поскольку у Каталины хватило мудрости не раскрывать правду о тех, кто нанес ей травму и кому она мстила всю жизнь. Худшее, что он видел, – она могла вдруг взорваться животной ненавистью при виде какой-нибудь нищей работницы. Только она знала причину и так же, как ее отец, никому не могла открыть правду.
Брачная церемония прошла в соответствии с предписанными планами проведения свадеб для цветных обложек всех журналов города. Второе поколение Грасси уже владело империей. Семья, известная под фамилией Анчорена, так никогда и не смогла понять, почему семья Вальдес не присутствовала на торжестве, у Эктора тоже не было никаких вразумительных объяснений. Он сослался на несовершенство коммуникационной связи и на невозможность оставить без присмотра предприятие на исторической родине. Напрасно старался.
В день свадьбы, в одно из воскресений октября 1923 года, дождь лил как из ведра. Но вместо того, чтобы проклинать грязь, которая могла запачкать шлейф подвенечного туалета Каталины, семья Грасси усмотрела в этом убедительный знак непременной удачи.
– Мокрая невеста – счастливая невеста! – орал свекор, Виктор Леандро, который не контролировал себя, когда находился под действием чичи[80].
