«Опять сбегаешь», – упрекнул внутренний голос.
И она ответила: «А мне сейчас все равно».
– Я решила рассказать Уильяму.
Мать сжала руку Пирса. Был субботний день, он, как обычно, пришел в квартиру в Мейфэре составить ей компанию. Вместо просьбы почитать ей, как обычно, она сказала, что хочет кое-что обсудить.
Стараясь говорить как можно спокойнее, он спросил:
– О чем ты, мама? Что ты хочешь рассказать Уильяму?
Однако он просто тянул время. Он прекрасно знал, что она имеет в виду. Сбылись его худшие опасения.
– Пирс, – осторожно заговорила Розалинда и заглянула ему в глаза, умоляя ее понять. – Любовь моя, я собираюсь рассказать Уильяму о том, как мы поступили… что сделали с Кейти. Я хочу рассказать ему все. Мне нужно все исправить, пока не поздно.
«Но зачем? Зачем ему об этом говорить?» – подумал Пирс, пока мать низким хриплым голосом объясняла, что теперь, умирая, она чувствует необходимость признаться во всех грехах.
– Настало время покаяться. В кои-то веки я хочу поступить по справедливости.
Он опустил голову на руки, массируя пальцами виски, чтобы прогнать тупую боль. Что за эгоизм? Он не верил своим ушам. Гнев Уильяма будет длиться вечно и целиком ляжет на его плечи.
– А как же я? – едва слышно спросил он.
Она моргнула.
– А что ты?
Тогда он взглянул на нее. Неужели не понимает?
– Уильям меня возненавидит!
В комнате воцарилась тишина.
– Да, – спокойно ответила она. – Вполне возможно.
– Но это несправедливо! – вырвалось у него. – Я был уверен, что действую в его интересах. А теперь меня за это накажут!
– Пирс, пожалуйста, – жестко сказала она, как когда-то в детстве, когда его отчитывала. – Не пытайся меня отговорить. Я все равно поступлю по справедливости.
Она помолчала и глотнула воздуха прежде, чем продолжить.
– Я понимаю, что ошибалась, столько лет скрывая от него правду.
Она снова замолчала, переводя дыхание.
Пирс внимательно посмотрел на нее. Озабоченность ее здоровьем на мгновение перевесила злобу из-за ее стремления раскрыть тайну.
– Как ты, мама? Дать тебе воды?
– Нет, все нормально.
– Точно?
– Я сказала, что со мной всё в порядке, – отрезала она. – Дай мне закончить то, что я хочу сказать. Это важно.
Она снова вдохнула, раз, второй. Пирс терпеливо ждал продолжения.
– Я расскажу ему о том, что мы сделали, – наконец проговорила она. – Обо всем, а потом попрошу прощения. Если ты сделаешь то же самое, он выслушает и простит и тебя тоже.
– Ну нет, этого не будет! – заныл Пирс, понимая, как раздражает мать. – Он вычеркнет меня из своей жизни, и ты это прекрасно знаешь.
Она спокойно посмотрела на него.
– А разве это плохо?
– Что ты хочешь этим сказать? – недоуменно посмотрел на нее он.
– О, Пирс!
Она тихонько рассмеялась.
– Ты прекрасно понимаешь, что это значит. Тебе почти сорок пять. Не пора ли жить своей жизнью, а не строить карьеру благодаря брату?
Удар под дых был сильным. Он ненавидел мать, когда она была в таком настроении. Она умела найти слова, чтобы ужалить посильнее.
– Ну, я считаю, что это не совсем так, – защищаясь, ответил он. – Уильям меня очень ценит.
– Он тебя терпит, милый. А это совсем другое дело.
– Неправда!
– Конечно, правда, – пренебрежительно отмахнулась она.
– Но…
– О, ради бога! – перебила его она. – Я устала с тобой спорить. – В ее голосе действительно слышалась усталость. – Мне все равно, как ты строишь свою жизнь. Ты достаточно взрослый, чтобы принимать решения. Как и я.
Голос теперь звучал хрипло, дыхание было поверхностным.
– И я просто хотела оказать тебе любезность… – Она замолчала и сделала вдох. – Оказать тебе любезность и предупредить… – Она снова замолчала, тяжело дыша. – Я собираюсь рассказать Уильяму о наших проделках. И ничто… – Теперь она по-настоящему боролась за каждое слово. – Что бы ты ни сказал, меня не остановит…
Она замолчала на середине фразы, словно хотела сделать еще один вдох. Но потом закашлялась, сильный мучительный кашель сотрясал ее до костей.
Пирс стоял, словно парализованный, ожидая, когда она придет в себя. Но она продолжала кашлять, и в ее глазах застыл ужас. Он слышал громкие судорожные вдохи и видел ее широко раскрытые глаза.
Наконец он обрел дар речи.
– Мама, чем тебе помочь?
Она протянула руку, и, проследив за ее взглядом на столик в изножье кровати, он понял, чего она хочет – таблетки нитроглицерина. У нее начался приступ стенокардии. Пирсу вспомнилось, что говорили в больнице: ссора может вызвать приступ.
Он взял пластиковый флакон и трясущимися руками начал отвинчивать крышку, долго возился с защитной крышкой, теряя драгоценные секунды. Наконец таблетка оказалась у него в руке. Он уже собирался передать ее, но остановился, внезапно вспомнив ее слова перед тем, как начался приступ удушья.
«Я собираюсь рассказать Уильяму о наших проделках. И ничто… Что бы ты ни сказал, меня не остановит…»
Может, ничто из того, что он мог сказать, ее бы не остановило. Но теперь сама Судьба идет ему навстречу, другой выход дал о себе знать. Это легко, так легко… И в голове мелькнула такая гнусная, такая чудовищная мысль, прежде чем он успел ее остановить.
