Вместо этого она все ближе знакомилась с завсегдатаями «Кафе-дез-ами». Публика была интересной: в основном музыканты, писатели и художники. Ален всегда представлял ее так:
– Это Кейтлин. Однажды она станет известным модельером, – говорил он, как бы она ни просила его уняться.
Богемная толпа с радостью приняла ее в свою среду, знакомя с модными барами и клубами в переоборудованных студиях в Бельвиле, Оберкампфе и Менилмонтанте. Они понятия не имели о ее прошлом и не интересовались семьей. Просто приняли как свою. Когда спрашивали ее имя, она представлялась как Кейтлин О’Дуайер и говорила, что приехала из Ирландии. Ни у кого не было причин сомневаться.
Правда, в работе в кафе был один недостаток: условия были «вредными» для всех официанток, но Кейтлин быстро научилась с этим справляться. Она гнала потенциальных женихов, говоря им и себе, что на ухажеров у нее времени нет. Некоторые были настойчивы, но постепенно до всех дошло. Ален не понимал, почему она так неприветлива.
– Чем он тебе не нравится? – спросил он, откровенно расстроившись, когда увидел, как Жюль Мартель, солист инди-группы, игравшей в кафе в тот вечер, незаметно исчез после того, как Кейтлин отказалась с ним выпить.
– Нет, все хорошо, – успокоила она его, вытирая барную стойку.
– Тогда почему ты с ним не выпила?
– Потому что не хочу, Ален.
Резкий тон в голосе наконец положил конец его приставаниям. Но только ненадолго. Ален любил посплетничать и бесконечно рассказывал то одну любовную историю, то другую. Кейтлин терпеливо слушала его, отстраненно забавляясь. О себе же предпочитала помалкивать. Иногда Ален делился секретами, явно рассчитывая на взаимность. И напрасно. Когда он спрашивал ее в лоб, она отвечала уклончиво.
– Мне нечего рассказать, – говорила она в ответ на вопросы о семье или жизни в Англии.
– Ну а мужчины? – настаивал он, возвращаясь к излюбленной теме. – Кто-нибудь остался дома?
Теперь он задавал наводящие вопросы, пристально наблюдая: вдруг она обмолвится.
– Кто-то не ответил на твое чувство?
Кейтлин откровенно смеялась.
– Нет, Ален. Дома никого не осталось. Неужели трудно поверить, что я счастлива сама по себе? Что мне никто не нужен?
Он качал головой.
– В жизни каждому необходим кто-то особенный, Кейтлин. Особенный человек.
– У меня есть ты, – отвечала она, нежно его обнимая. – Этого достаточно.
Тут он обычно замолкал. По крайней мере, на день или около того.
Когда в конце первого года парижской жизни срок аренды квартиры Кейтлин закончился, Ален предложил ей переехать в более просторную – прямо над кафе.
– Я сдам ее тебе по хорошей цене, – пообещал он. – А за это ты будешь присматривать за кафе.
Сначала она не хотела соглашаться, зная, что комнату придется с кем-то делить. А так хотелось пожить одной. Однако Ален предложил такую смешную цену, что отказаться она не смогла.
Оказалось, что квартиру она будет делить еще с одной девушкой, Вероникой Ридо. Высокая, гибкая блондинка работала натурщицей в Школе изобразительных искусств, École des Beaux-Arts, но время от времени пополняла доход, работая официанткой. Девушки были совершенно непохожи. Вероника – общительная кокетка, Кейтлин – замкнутая, погруженная в себя. Однако, несмотря на разницу характеров, они прекрасно ладили, пока дело не касалось мужчин.
Вероника любила светские развлечения, и у нее было множество поклонников мужского пола, а у тех – друзья, которые тоже хотели найти девушку. Она искала подругу для приключений, и Кейтлин, соседка по квартире, ей вполне подходила. Вероника, как и Ален, стремилась привести Кейтлин «в чувство», постоянно упрашивая присоединиться к ужину на четверых или выпивке. Первые несколько раз Кейтлин объясняла, почему она не может пойти.
Прошло немного времени, и она махнула на это рукой.
– Ты лесбиянка? – однажды вечером напрямик спросила Вероника.
– Нет, – засмеялась Кейтлин.
Знай она, что это охладит пыл соседки, радостно сказала бы «да». Но опасалась, что Вероника начнет знакомить ее с подружками.
– Тогда не понимаю. – Француженка озадаченно оглядела квартиру. – Что же ты собираешься здесь делать одна?
– Рисовать, – не раздумывая, ответила Кейтлин. – Читать. Спать.
И на это у Вероники возражений не нашлось.
В течение первого года учиться в Школе моды легче не стало. От мадам похвал звучало меньше, чем критики, и иногда Кейтлин приходила в отчаяние, что никак не подтянется до хорошего уровня. Однако экзамены за семестр она сдала, и это главное. На летние каникулы Уильям пригласил Кейтлин отдохнуть с семьей в Италии на вилле, но она отказалась, предпочитая жить в Париже и работать.
За последний год она осталась при решении держаться подальше от семьи Мелвиллов. Уильям ей регулярно звонил, Элизабет тоже. С того первого семестра в «Грейкорте» Элизабет пыталась наладить с ней отношения. Когда старшая сестра услышала, что Кейтлин не планирует приезжать на озеро Комо, она предложила навестить ее в Париже.
– Нельзя же столько работать! – сказала она, наполовину весело, наполовину раздраженно, когда Кейтлин выдала обычную отговорку, что для визита сейчас время неподходящее.
