Вырыпаев приходит к своему руководителю в Merrill Lynch, чтобы сообщить: он покидает компанию. Со времени той памятной переписки с Овчинниковым прошло около года. Кирилла недавно перевели обратно в Россию, так что разговор происходит в элитном московском офисе на Покровке — в двух минутах пешком от Большого театра и в десяти минутах от Кремля.
Босс смотрит на него с интересом и, возможно, легким недоумением: «И куда идешь?» Оставалась всего пара месяцев до конца года. Обычно люди уходят, дождавшись годового бонуса (довольно существенного). К тому же ожидалось, что скоро Вырыпаев сделает следующий шаг по карьерной лестнице и получит повышение… «Ухожу в стартап», — осторожно отвечает тот.
Что же это за стартап такой? «Это компания “Додо Пицца”, она очень технологичная, — пытается объяснить Кирилл. — В общем, это типа пицца-стартап». Он понимает, насколько бредово это все звучит и как же странно уходить из престижного банка — притом что и задачи, и команда его вполне устраивают. Деньги платят хорошие, перспективы прекрасные…
Но почему-то, когда Овчинников предложил ему стать финансовым директором «Додо», Кирилл не сильно сомневался. Не сомневается и сейчас, хотя до конца не понимает, как будет объяснять родителям этот неожиданный карьерный зигзаг.
В «Додо» Кирилл надеялся почувствовать «предпринимательский движ», определять развитие компании и видеть результаты своих трудов. Именно этого ему в инвестиционном бизнесе недоставало. Хотя там он, казалось бы, участвовал в миллиардных сделках.
После Лондона и Москвы Сыктывкар показался ему идеальным местом для полного погружения в работу — есть уютный офис, а больше ничего в городе и нет. Погружаться в работу здесь и увлекательно, и жутковато — в двадцать шесть лет он стал финдиректором бизнеса, растущего так быстро и столь же быстро сжигающего деньги на счетах.
