Доказательства вины. Белая ночь полностью

Я и так-то не очень люблю общаться с покойниками, а тут человек, которого я хорошо знал, попал в магические разборки и в результате, превратившись в ходячий супертруп, едва не растерзал голыми руками мою машину.

С тех пор я возвращался сюда только один раз, и то ненадолго. Есть дела приятнее, чем навещать места, подобные этому. Но раз я приехал, поставил машину на стоянку и направился к дверям, я решил, что здесь не так уж и плохо, и без малейших колебаний ступил внутрь.

А вот Молли оказалась здесь впервые. По моей просьбе она убрала с лица большую часть своих побрякушек и напялила поверх выбеленных перекисью шипастых волос старую бейсболку. Даже так она мало смахивала на почтенную бизнесвумен, но по сравнению с ее обычным обликом этот был вполне приемлемым. Мой костюм тоже не назовешь деловым, а тяжелый кожаный плащ, не соответствующий жаркой погоде, и вовсе придает моему образу этакую эксцентричность. Вернее, придавал бы, будь у меня немного больше денег.

Охранник, сидевший за той же стойкой, где убили Фила, ожидал меня, но не Молли, поэтому сказал мне, что ей придется подождать. Я ответил, что подожду вместе с ней — пусть Баттерс сам подтвердит, что мы к нему. Нельзя сказать, что перспектива тяжелого физического усилия, каковым он, похоже, считал набор телефонного номера, обрадовала охранника, но он все же буркнул что-то в трубку, пару раз недоверчиво хмыкнул, потом ткнул пальцем в кнопку. Замок в стальной двери зажужжал, и мы с Молли проследовали дальше.

Прозекторских в морге несколько, но определить, в какой из них работает Баттерс, всегда проще простого. Достаточно прислушаться, откуда доносится полька.

Я шел на уханье тубы, к которому добавились звуки кларнета и аккордеона. Смотровая номер три. Я постучал в дверь и приоткрыл ее, не заходя.

Уолдо Баттерс сидел за столом, щурясь в экран компьютера и ерзая задом на стуле в ритм доносившейся из кассетника польке. Он пробормотал что-то себе под нос, кивнул и, не оборачиваясь ко мне, ткнул локтем в клавишу пробела, притопнув ногой в такт.

— Привет, Гарри.

Я удивленно моргнул.

— Уж не «Богемская рапсодия» ли?

— Янкович, — отозвался он. — Охренительный талант. Дайте мне пару секунд добить это дело, прежде чем входить, ладно?

— Без проблем, — заверил я его.

— Вы раньше с ним работали? — шепотом спросила Молли.

— Угу, — кивнул я. — Он проинформирован.

Баттерс подождал, пока не застрекочет принтер у него на столе, потом выключил компьютер, взял с принтера пару распечатанных листов и сколол степлером. Потом он сунул их в пачку бумаг и перетянул ее большой канцелярской резинкой.

— Ладно, и так сойдет. — Он повернулся ко мне с ухмылкой.

Баттерс — тот еще чудак. Ростом он ненамного выше Мёрфи, а по части мускулатуры ей и вовсе в подметки не годится. Всклокоченная черная шевелюра более всего напоминает взрыв на проволочной фабрике. Он весь состоит из коленок и локтей — что еще заметнее в зеленом хирургическом комбинезоне; лицо его худое, угловатое, с крючковатым носом, а глаза за толстыми линзами очков кажутся еще пронзительнее.

— Гарри, — произнес он, протягивая мне руку. — Давненько не виделись. Как рука?

Я обменялся с ним рукопожатием. Пальцы у Баттерса длинные, цепкие и никак не слабые. Он не производит впечатления опасного человека, но силы духа ему не занимать, да и котелок очень даже варит.

— Месяца три, не больше. И спасибо, неплохо. — Я поднял левую руку в перчатке и пошевелил пальцами. Безымянный и мизинец двигались неуверенно, рывками, но, видит Бог, все-таки двигались, когда я приказывал им шевелиться.

Дело в том, что во время стычки со стаей вампиров я ухитрился сжечь себе левую кисть. Я не позволил врачам ампутировать ее, но меня заверили в том, что мне никогда не удастся пользоваться ею. Баттерс назначил мне курс лечебной гимнастики, и мои пальцы снова почти годны к использованию, хотя смотреть на обожженную кисть по-прежнему страшно, — впрочем, и это постепенно меняется. Уродливые шрамы понемногу сглаживаются, и рука уже почти не напоминает оплавившийся восковой слепок, как это было раньше. И ногти начали расти.

— Отлично, — кивнул Баттерс. — Отлично. На гитаре продолжаете играть?

— Ну, я держу ее. Извлекаю какие-то звуки. Назвать это «игрой» было бы преувеличением. — Я махнул рукой в сторону Молли. — Уолдо Баттерс, а это Молли Карпентер, моя ученица.

— Ученица, да? — Баттерс с дружелюбным видом протянул руку и ей. — Приятно познакомиться. Он что, превращает вас в белок, рыбок и прочих, как в «Мече в камне»?

— Если бы, — вздохнула Молли. — Я все пытаюсь уговорить его показать мне, как менять форму, чтобы превращаться во всякое, но он не хочет.

— Я пообещал твоим родителям, что не позволю тебе превратиться в комок слизи, — напомнил я ей. — Скажите, Баттерс, я полагаю, вас кто-то — не будем называть имен — предупредил, что я могу заскочить?