Доказательства вины. Белая ночь полностью

Баттерс обдумал это и снова кивнул:

— А девчонка, значит, гитарист-виртуоз?

— Почти что так. Сил у нее, конечно, поменьше, чем у меня, но есть врожденные способности к деликатной магии. Особенно к той, что связана с ментальностью и эмоциями. Собственно, из-за этого она и напоролась на неприятности с…

Я прикусил язык, не договорив. Еще не хватало обсуждать с кем-то Моллины нарушения законов магии. Ей и без того нелегко пришлось после тех ужасов, что она натворила по незнанию, так что живописать ее монстром-недоучкой было бы с моей стороны самым последним делом.

Секунду-другую Баттерс вглядывался в мое лицо, потом кивнул и сменил тему:

— Как вы думаете, что она найдет?

— Представления не имею, — признался я. — Поэтому и пробуем.

— А вы сами смогли бы это сделать? — поинтересовался он. — Я имею в виду, если пришлось бы?

— Я пробовал что-то в этом роде, — уклончиво ответил я. — Но я не слишком силен в настройке, и результат оказался практически невнятным.

— Вы говорили, ей это может быть неприятно, — сказал Баттерс. — Почему?

— Потому что, если там что-то еще сохранилось и она сумеет уловить это, ей придется пережить страх. От первого, так сказать, лица. Как будто это произошло с ней.

Баттерс негромко присвистнул:

— Да уж. Пожалуй, такое и впрямь неприятно.

Мы вернулись в первую комнату, и я заглянул в щелку, прежде чем открывать дверь и завозить каталку. Молли сидела на полу в позе лотоса, закрыв глаза и слегка приподняв лицо. Кончики больших и средних пальцев чуть касались друг друга.

— Тихо, — прошептал я. — Никакого шума, пока она не закончит. Ясно?

Баттерс кивнул. Как можно тише я отворил дверь. Мы закатили тележку в комнату, оставив ее перед Молли, а затем по моему жесту молча отошли к дальней стене и приготовились ждать.

Молли потребовалось больше двадцати минут, чтобы сосредоточиться для относительно несложного заклинания. Собственно, концентрация мыслей или воли универсальна для всех разновидностей магии. Я проделывал это столько раз и с таких давних пор, что задумываюсь над этим только в случаях, когда заклинания особенно сложны, опасны или когда мне кажется, что немного осторожности не помешает. Гораздо чаще, для того чтобы сконцентрировать волю, мне требуется меньше секунды — это очень кстати в ситуациях, когда все решает скорость. Истекающие слюной демоны или злобные вампиры вряд ли дадут вам двадцать минут на подготовку к удару.

В общем-то, Молли прогрессировала достаточно быстро, но и учиться ей предстояло еще очень и очень многому.

Когда она наконец открыла глаза, взгляд их сделался отрешенным, блуждающим. Медленно, осторожно Молли поднялась на ноги и подошла к каталке с лежавшим на ней телом. Она откинула край простыни, открыв лицо мертвой девушки, потом все с тем же отрешенным выражением пригнулась и, прошептав что-то, приоткрыла той веки.

Молли увидела что-то почти сразу.

Глаза ее распахнулись широко-широко, и она потрясенно охнула. Дыхание ее резко участилось, а потом она зажмурилась, постояла еще пару секунд застывшим изваянием и, негромко вскрикнув, медленно, безвольно осела на пол, где и осталась лежать, гортанно всхлипывая.

Она так и продолжала задыхаться, глядя перед собой пустыми глазами. Тело ее выгнулось, грудь напряглась, а бедра медленно задвигались взад-вперед. Потом она обмякла, и дыхание постепенно вернулось в норму, только с губ продолжали срываться негромкие, но, без всякого сомнения, удовлетворенные вздохи.

Я потрясенно уставился на нее.

Нет, правда.

Такого я не ожидал.

Баттерс громко сглотнул слюну.

— Э-э… — произнес он. — Я правильно понял, чем она сейчас занималась?

— Эм… — отозвался я. — Э-э… Возможно.

— Так что все-таки произошло?

— Она… э… — Я кашлянул. — Она что-то ощутила.

— Нет, вот это я как раз понял, — пробормотал Баттерс и вздохнул. — Ничего подобного я не видел уже года два.

Насчет себя я промолчал. У меня этот срок приближался к четырем.

— Ясно, — произнес я вслух, вложив в это слово больше досады, чем хотелось бы.

— Она хоть совершеннолетняя? — поинтересовался Баттерс. — С точки зрения закона?

— Угу.

— Это хорошо. А то я как-то не ощущаю себя… персонажем Набокова, что ли. — Он взъерошил волосы пятерней. — Что теперь будем делать?

Я постарался изобразить профессиональную бесстрастность.

— Подождем, пока она придет в себя.

— Угу, — кивнул он, покосился на Молли и снова вздохнул. — Вот бы и мне таких ощущений.

Не тебе одному, приятель.

— Скажите, Баттерс, здесь где-нибудь можно набрать для нее воды или чего такого? Принесете, а?

— Без проблем, — ответил он. — А вам?

— Спасибо, не надо.

— Я мигом. — Баттерс накрыл лицо трупа простыней и выскользнул из помещения.

Я подошел к девушке и присел на корточки рядом с ней:

— Эй, кузнечик. Ты меня слышишь?

Она молчала дольше, чем я ожидал, — так бывает, когда говоришь по телефону с кем-то, находящимся на другом краю света.

— Д-да. Я… я слышу.

— Ты в порядке?

— О боже! — Она вздохнула и улыбнулась. — Да.