Доказательства вины. Белая ночь полностью

Уверен, никто, кроме меня, не заметил, что при этих ее словах глаза Томаса вспыхнули холодным, свирепым голодом. Он мог обращаться с женщинами мягко и вежливо, но я-то знал: часть его хочет от них совсем другого. Он крепко зажмурился и сделал несколько глубоких вдохов. Я узнал ритуал, с помощью которого он держал под контролем темную сторону своей натуры, но промолчал.

Элейн вполголоса разговаривала с Оливией; та начала представлять остальных. Я привалился к стене — тьфу, совсем забыл, что мы находились на катере: переборке — и принялся тереть пальцем ту точку между бровями, где зарождалась боль. Чертов жирный дым с того катера, а также рев его мотора добавляли боли, и…

Я резко поднял голову, вскочил и пулей вылетел на палубу.

Тот здоровенный уродливый катер снялся с якоря и плыл теперь борт о борт с «Жучком-плавунцом», заблокировав ему выход на открытую воду. Иссиня-черного дыма из его мотора валило столько, что это никак не могло быть случайностью. Удушливое облако уже окутало «Плавунец», и сквозь удушающий смог я даже не мог разглядеть соседнего причала.

Чья-то фигура прыжком переметнулась с палубы вонючего катера на корму «Плавунца» и застыла, пригнувшись, как изготовившийся к нападению тигр. Прямо на моих глазах черты ничем не примечательного мужчины лет тридцати пяти начали меняться: челюсти вытягивались вперед, превращая лицо в звериную морду, руки удлинялись, ногти превращались в омерзительного вида когти.

Тварь повернулась ко мне мордой, напрягла мощные мышцы и, оскалив клыки, пронзительно взвыла.

Вурдалак. Опасный соперник; впрочем, справиться с таким все же реально.

Тут на палубе окутанного дымом катера появилось еще несколько фигур, еще и еще. Их тела с хрустом меняли пропорции, и дюжина новых вурдалаков, разинув пасти, оглушительным хором подхватила вопль первого.

— Томас! — крикнул я, почти задыхаясь от дыма. — У нас проблема!

Чертова дюжина вурдалаков, щелкая зубами, жадно выставив когти, сверкая полными кровожадной злобы глазами, неслась прямо на меня.

Черт бы их побрал, эти гребаные катера!

Честно говоря, моя работа Стража приносит мне не слишком много радости. Мне не доставляет удовольствия быть солдатом в войне с вампирскими коллегиями. И биться с силами…

Я собирался сказать «зла», но с годами я как-то все чаще задаюсь вопросом, все ли вокруг подпадает под четкие определения по кодексу джедаев/сидхов.

Скажем так: биться с силами тварей, пытающихся убить меня, моих друзей и людей, которые не в состоянии себя защитить. А биться с ними — это вам не фильм приключенческий. Это кошмар. Настоящий. Насилие и смятение, страх и ярость, боль и отчаяние. И все это происходит быстро, не оставляя вам времени на размышление, лишая вас уверенности.

Нет, правда, это ужасно — но, должен признать, одна положительная сторона в этом все же имеется.

Я изрядно поднабрался опыта по части боевой магии.

И со времен той заварушки в Нью-Мехико у меня не осталось ни малейших предубеждений против того, чтобы мочить с ее помощью вурдалаков.

Ближний ко мне вурдалак угрожал мне в наибольшей степени, но в качестве мишени уступал другим. Впрочем, не отбейся я от него, причем быстро, он запросто оторвал бы мне голову или просто отвлек на время, достаточное для того, чтобы его приятели навалились на меня всей толпой. В обычной ситуации я бы скормил ему заряд телекинетической энергии из серебряного колечка, которое я ношу на пальце правой руки и которое накапливает энергию каждый раз, когда я двигаю этой рукой. Жаль только, что, высвободив заряд, кольцо становится совершенно бесполезным.

Теперь же я нанизал на палец не одиночное колечко, а три серебряных кольца, спаянных в единый перстень, причем каждое из этих трех колец силой не уступало тому, одиночному.

Да, чуть не забыл: такие перстни у меня красовались на каждом пальце правой руки.

Я сжал посох, выставив перстни вперед, и прицелился.

— Получай! — рявкнул я.

Струя энергии ударила в вурдалака и, сорвав его с кормы «Плавунца», швырнула о нос неприятельского катера с достаточной силой, чтобы сломать позвоночник. Послышался неприятный треск, боевой клич вурдалака сменился полным боли воплем, тут же оборвавшимся, когда холодные воды озера Мичиган сомкнулись над его головой.

Первый из его дружков уже взвился в воздух. Я выждал долю секунды, выбрав упреждающий удар, и разрядил следующий перстень прежде, чем ноги нападающего успели коснуться палубы «Плавунца». Этот врезался не в борт, а в двух прыгнувших следом вурдалаков, и все трое полетели искупаться. Вурдалаки номер пять и шесть оказались самками, что меня ни в коей мере не остановило, и я опрокинул их в озеро двумя новыми разрядами.

До этого момента все шло более-менее хорошо, но потом четыре новые твари прыгнули одновременно — вряд ли по умыслу, скорее по чистой случайности, — и я успел выбить только двоих. Остальные двое приземлились на палубе «Плавунца» и бросились на меня.