Доказательства вины. Белая ночь полностью

Какую магию ни возьми, вся она подчиняется определенным принципам, в том числе всеобъемлющим законам физики. Во всяком случае, закону сохранения энергии. Сотворить энергию из ничего невозможно. Если кому-то приспичило получить двадцатиэтажный столб огня, способного превратить в пар средний танк, энергию для такого разогрева надо откуда-то взять. Большинство моих заклятий питается моей же собственной энергией — силой воли, эмоциями. Впрочем, заклятия могут использовать и внешние источники энергии.

Это заклятие, например, питалось тепловой энергией вод озера Мичиган.

Рев огня и ударной волны, разбежавшейся от него, заглушил остальные звуки, словно их и не было. Озеро испустило внезапный трескучий рык. За какую-то долю секунды водная гладь между нашим катером и соседним пирсом застыла, покрывшись толстым слоем белого льда.

Я пошатнулся от внезапно накатившей на меня усталости. Пропустить через себя такой поток энергии — это вам не фиг собачий, так и травму недолго заработать.

— Бегите! — крикнул я Оливии. — По льду! К тому причалу! Женщины с детьми в первую очередь!

— Убейте их! — рявкнул мужской голос со стороны нападавшего катера.

Вурдалаки взвыли и ринулись вперед, — похоже, вид жертв, готовых вот-вот выскользнуть из западни, лишь добавил им сил.

Я устало привалился к стене рубки и смотрел вслед Оливии и ее спутницам. Они бежали по льду, то и дело поскальзываясь. Лед возмущенно трещал у них под ногами, и по его поверхности медленно, но верно начинала расползаться паутина трещин.

Я стиснул зубы. Несмотря на то что воды озера Мичиган никак не назовешь теплыми, дело происходило в самый разгар лета, и даже тот небольшой кусок поверхности, что я заморозил своим заклятием, состоял из огромного объема воды. Представьте себе, сколько тепла требуется для того, чтобы вскипятить всего один чайник, а потом попробуйте представить это же, только наоборот. Если вам нужно заморозить чайник, то же самое тепло надо отнять. Теперь помножьте это количество тепла на миллиард — поскольку именно столько чайников мне и требовалось заморозить.

Оливия, женщины и дети благополучно добрались до пирса и бросились по нему прочь; страх гнал их быстрее, и это было как нельзя кстати.

— Гарри! — окликнула меня Элейн.

Цепь ее метнулась вперед и опрокинула вурдалака, сумевшего проскользнуть мимо Томаса.

— Они в безопасности! — крикнул я. — Прочь, уходите прочь, быстро! Томас, уносим ноги!

Я выпрямился и изготовил браслет-оберег.

— Пошли, — сказала Элейн, хватая меня за руку.

Я мотнул головой.

— Я тяжелее вас, — выдохнул я. — Пойду последним.

Элейн удивленно нахмурилась, открыла рот, чтобы возразить, потом побледнела и кивнула. Не говоря больше ни слова, она перемахнула через леер и побежала к соседнему причалу.

— Томас! — заорал я. — Ложись!

Томас, не оглядываясь, упал ничком, и вурдалаки торжествующе бросились на него.

Я разрядил все оставшиеся кольца в упор.

Вурдалаки отлетели прочь; впрочем, времени это подарило нам немного.

Томас перекатился по палубе и соскользнул на лед. Я оглянулся: Элейн уже поднялась на причал. Томас несся по льду как ниндзя из японского мультика — огромными прыжками, даже сделав раз в воздухе сальто.

Мне не хотелось прыгать на лед с размаху, но и оставаться в ожидании, пока меня слопает вурдалак, я тоже как-то не жаждал. Постаравшись по возможности смягчить удар, я сразу же рванул к берегу.

Лед захрустел. На втором же шаге под ногой зазмеилась трещина. Черт, скверно. Может, я недооценил количество требуемой энергии. Может, речь шла о двух миллиардах чайников.

Я сделал еще шаг, и лед угрожающе застонал. Трещин становилось все больше. Мне требовалось одолеть всего два десятка футов, но соседний причал вдруг показался мне во многих милях от нас.

За спиной слышались вопли вурдалаков, ринувшихся в погоню, едва они увидели мою спину.

— Плохо дело, плохо дело, плохо, — бормотал я себе под нос.

Лед за спиной внезапно заскрипел, и один из вурдалаков с протестующим воплем исчез в воде.

Новые трещины, шире первой, побежали по льду передо мной.

— Гарри! — заорал Томас, тыча пальцем куда-то мне за спину.

Я обернулся и увидел Мадригала Рейта, стоявшего на палубе «Плавунца» в каких-то десяти футах от меня. Он раздвинул губы в довольной улыбке.

А потом вскинул тяжелый автомат и открыл огонь.

Я заорал как резаный. Вовсе не от страха: во-первых, этим я мобилизовал остаток энергии, а во-вторых, это могло помешать Мадригалу точно прицелиться. Не прекращая акустического воздействия на противника, я съежился в комок. Стороннему, несведущему наблюдателю могло бы показаться, что я впал в детство, с головой накрываясь плащом; на деле я действовал по хорошо отрепетированному, чертовски хитроумному плану, имевшему целью позволить мне пережить несколько следующих секунд.