– О, вот и подарок от Смерти, – чуть не подпрыгнув на месте, радостно залепетала вторая, размахивая топором.
– Куда ты, наследница? – долетело в спину, но Хоув не желала вступать в диалог с жуткими бабками.
Пробираясь сквозь чашу и ловя себя на мысли, что замужество не такой уж страшный удел, не сразу заметила, как пробежала мимо белого силуэта.
– И долго мне за тобой бегать? Я ведь тут не молодею, знаешь ли!
Взвизгнув и отпрыгнув в сторону, по закону всемирного заговора против её рода, Риган споткнулась и упала на землю.
– Дай-ка я тебя получше рассмотрю, – чуть склонившись и прищурившись, бабка подступала всё ближе.
Хоув отползала, но подол платья, зацепившись за корягу, удерживал её порывы.
– Сильная кровь. Проклятая, то, что нужно.
– Не трогайте меня! – заголосила, да так истошно, что вдалеке взметнулась стая воронов.
– Прекрасно. Восхитительно! – и с жуткой улыбкой седовласая бабка начала наступать и тянуть свою руку к лежащей на земле девушке.
Обхватив себя за плечи, Риган зажмурилась, в мыслях прощаясь с родственниками и прося у них прощения. На макушку ей опустилась ладонь, послышалось шептание. В ту же секунду по телу прошёл леденящий холод. Горло засаднило, а голову пронзила такая боль, что она распахнула глаза и стала беззвучно глотать воздух ртом. Тысячи голосов кричали у неё в голове, или это кричала она сама. Перед её взором предстала старая женщина. Она уже убрала руку и выжидающе смотрела. Постепенно мутная пелена сползла со слепых бельм, и на Хоув уже смотрели уставшие янтарные глаза.
– Шёпот твой обратится в крик, а когда кричать больше не будет сил – пой, и песня твоя разнесётся путеводной нитью для потерянных душ, – старуха щёлкнула по лбу Риган, и та провалилась в забытье. – Мы ещё встретимся!
Глава 6. Иной путь
По лицу Риган бегали солнечные блики и мешали спать. Где-то на границе между сном и явью она понимала, что проспала и за не политые грядки ей устроят нагоняй. Но вот что она не могла взять в толк, так это откуда взялся такой яркий свет в её спальне, что так назойливо старался пробраться под закрытые веки. Зевнув и пытаясь потянуться, Хоув поняла, что не может пошевелиться. Распахнув глаза, увидела кроны деревьев, и осознание, что всё произошедшее не было сном, отдалось такой болью в голове, что она закричала.
Пронзительный и такой душераздирающий вопль вырвался из горла, что напугал её саму. Это был не её голос. Чужой. Сильный и порывистый, как штормовой ветер. Так люди не кричат.
– Тебе не стоит так больше делать без необходимости, – донеслось откуда-то сбоку.
Риган посмотрела в сторону, туда, откуда донеслось замечание, сделанное вибрирующим басом.
Нечто чудовищное предстало перед её взором. На неё смотрели оранжевые глаза. Так горит пламя в костре, переливаясь от цвета золота до ярких всполохов на рассветном небе. Цвета запёкшейся крови была его кожа. Волосы красные. Длинные пальцы с когтями. А когда это нечто поднялось с насиженного места в полный рост, то в высоту оказалось чуть ли не под три метра.
Снова истошно завопив, Хоув решила дать дёру. Но не тут-то было. Она действительно не могла пошевелиться, а всё дело в том, что она была завёрнута в ковёр, как колбаска в нежное тесто, что продают рыночные торговцы на главной улице Ирвендуна.
– Это чтобы ты не замёрзла, – произнесло чудовище. – И-Ри, пожалуйста, не кричи больше. Я помирать ещё не собираюсь, но твой ор разорвет мне голову.
– Кто ты? Что тебе от меня надо?
Чудище, почесав когтём голову, село на поваленный ствол дерева.
– Да, разговор будет долгий. Я Хагун, приятно познакомиться, – и, подперев голову кулаком, создание стало всматриваться в черты лица подопечной.
Как он и ожидал, истерика не заставила себя долго ждать. Он, правда, рассчитывал на вой и нескончаемые слёзы, но его И-Ри накрыло волной смеха. Надрывного и жуткого, даже для демона. И даже так он поразился стойкости юной наследницы рода Хоув. Её родственник не щадил никого, и раньше, когда у Вилфреда, прадедушки Риган, был ещё порох на экзорцизм или на очищение помещений от бесов, он брал своих внуков и правнуков с собой на обряды. Те, жавшись от страха у стены, смотрели, как корчились жертвы нечисти, или дрожали вместе с ходящим ходуном домом. Именного она успокаивала всех детей и говорила, что, несмотря на происходящие ужасы, их не дадут в обиду, ведь за ними присматривают.
Хагун вновь вгляделся в черты лица подопечной, что была завёрнута в ковёр, и понял, что интуиция его не обманула.
Риган, решившая, что спятила, давилась воздухом от смеха. Грудную клетку начало ломить, а челюсть давно свело. Когда первый приступ прошёл, воспоминания прошлой ночи пробились в сознание.
