Пасынок не сказал ей ни слова упрека. Но всякий раз, когда она заходила в комнату, отворачивался к стене, не желая ни видеть мачеху, ни разговаривать с ней после скандала с Магдой. Но однажды в доверительной беседе юноша сказал отцу, что не мыслит дальнейшего существования, если Магда не станет его невестой. Старый трубочист удивился и рассердился, но решил повременить с серьезными возражениями: сын был единственным, кого он по-настоящему любил, и тот отвечал ему взаимной привязанностью; отец не допускал и мысли о том, что потеряет его расположение.
Трубочист ничего не предпринял, но поделился своей озабоченностью с супругой.
Как мне описать то, что случилось потом? Это скорее напоминает кошмарный сон или страшную сказку, которой пугают непослушных детей, – и все же это чистая правда.
Вообразите себе субботний вечер в мае.
Во дворе никого, на улице пусто. В одном из окон кто-то, по-видимому, мурлычет песенку, а может, из переулка доносятся голоса играющих детей… Больной лежит один в своей комнате. Считает часы и минуты. На улице весна. Скоро лето. Неужто ему больше не встать с одра, не услышать, как шепчутся и поют деревья в лесу, не разделить день, как прежде, между порою труда и порою отдыха? А Магда… Лучше бы ему вовеки не видеть ее перепуганного лица, как в ту минуту, когда мачеха схватила ее за запястье. Но не стоит бояться. Эта злая женщина не осмелится причинить ей худого, ибо знает, что Магда его невеста.
Так лежит он и грезит в полудреме и наяву, глядя на белую дверь с полоской солнечного света; юноша прикрывает глаза, и из ниоткуда выплывает архипелаг ядовито-зеленых островов в окружении чернильно-черного моря. Постепенно зеленое становится синим, а черное светлеет и переходит в лиловое с темной каймой, а потом все растворяется в черноте…
Он чувствует, как кто-то нежно прикасается к его лбу, и тотчас вскакивает.
Это Магда. Девушка стоит перед ним, маленькая и хрупкая, с улыбкой на алых губах, она кладет на одеяло букетик весенних цветов. Подснежники, камнеломки и фиалки.
Неужто ему не снится и это правда она?
– Как ты сюда попала? – шепчет юноша.
– Она ушла, – отвечает Магда. – Я видела твою мачеху во дворе, одетую к выходу. Она говорила кому-то, что у нее дела на Сёдере[37], так что вернется она нескоро. Вот я и поспешила к тебе.
Магда долго сидит с больным и рассказывает, как гуляла в лесу, слушая птичье пение и собирая для него свои любимые цветы. Затем они целуют друг друга бессчетное число раз, обнимаются и наслаждаются счастьем, но время бежит, и ярко-желтая полоса света на двери становится охряной, потом блекнет, а потом и вовсе исчезает.
– Наверно, тебе пора, – говорит Фредрик. – Она скоро вернется. Как я смогу защитить тебя, ведь я болен и слаб, и голова начинает кружиться, как только встаю с кровати. Тебе надо идти!
– Я ничего не боюсь, – отвечает Магда.
Ибо очень хочет показать, что любит его и ради своей любви готова снести страдания.
Лишь когда спускаются сумерки, она целует его в последний раз и проскальзывает за дверь. Во дворе она на мгновенье останавливается посмотреть на окно комнаты, где он лежит с букетиком камнеломки и фиалок на одеяле. Потом отворачивается, чтобы вернуться в свою комнатенку во флигеле, но оказывается лицом к лицу с фру Ветцманн и тихо вскрикивает.
В переулке ни души, только они одни. Стены двора-колодца смотрят на них со всех сторон пустыми и черными окнами, старая липа испуганно вздрагивает в углу.
– Ты была наверху, – говорит трубочистиха.
Ребенком я всегда представлял в этом месте, что она говорит это улыбаясь и зубы ее в темноте поблескивают белым, как у трубочистов-подмастерьев.
– Да, я была у него, – должно быть, произносит Магда в ответ, упрямо и дерзко, хотя и бледная, словно мел.
Что было потом? В точности нам неизвестно, но можно предположить, что случилась погоня. У подножия липы девушка споткнулась и упала. Позвать на помощь она не осмелилась, чтобы не услышал больной, да и кто бы ей помог? Мать была на работе. Разъяренная трубочистиха придавила ее к земле – во время погони она успела схватить палку от метлы или что-то похожее, и удары посыпались на бедную девушку один за другим. Из перекошенного смертным ужасом рта вырвалась пара сдавленных вскриков, и снова воцарилась тишина.
Несколько подмастерьев, возвращавшихся в ту пору домой, наблюдали это из темной арки, но и пальцем не пошевельнули, чтобы помочь несчастной. Может статься, побоялись, а может, лелеяли надежду однажды увидеть, как жену хозяина ведут по двору к тюремной повозке. Когда фру Ветцманн вошла в дом, свершив на правах хозяйки свой суд, – ибо в глубине души не сомневалась, что права эти распространяются на любого, кого она захочет или сможет наказать, – то на лестнице наткнулась на что-то мягкое. Трубочистиха кликнула прислугу с лампой, поскольку наверху стало уже совсем темно. На полу лежал Фредрик. Услышав крики, он выскочил из кровати и бросился во двор, но на лестнице упал.
Три дня промучилась Магда. А потом умерла и была предана земле.