– Вы правы, – ответил он наконец. – Вы облекли в слова то, о чем я давно догадывался. Спасибо, огромное спасибо. – Он с чувством пожал мне руку и продолжал: – Вы сняли камень с моей души. Нет ничего тягостнее, чем уныние невесть от чего. Но теперь оно позади, вы оказали мне огромную услугу. Так составьте мне компанию – пойдемте выпьем!
Этот новый оборот меня вполне устраивал. Признаться, припомнить имени собеседника я не мог, но я давно уже научился пренебрегать пустяками; что такое имя?
Мы с ним выскочили из трамвая, вскочили в пролетку и погнали бешеным карьером в дачный ресторан далеко за городской чертой. В этом идиллическом логове мы поглощали селедку, редис и молодой картофель под норвежскую водку и шампанское трех марок. Потом выпрыгнули в окно, прихватив бутылку виски и немного аполлинариса[46]; приземлившись, мы оказались, к нашей радости, на отлогом скате крыши, откуда открывался прекрасный вид на самое что ни на есть идиллическое озеро в обрамлении ракиты и камыша. Мы разлили прихваченное по стаканам и продолжили беседу.
– Да, – сказал я, – во многом богатстве для человека многая печаль. Был у меня приятель, большой мерзляк. Он сыграл в Гамбургскую лотерею[47], надеясь выиграть денег, чтобы купить себе шубу. И выиграл триста тысяч крон. Такой куш не скроешь: все его друзья, едва об этом проведав, назанимали у него столько, что на остаток он мог купить разве что шубу из фальшивой водяной крысы – но не стал. Да и что прикажете тут делать? Все ведь знали, что деньги он выиграл в лотерею: а в лотерейной шубе не станешь ведь, черт возьми, разгуливать по улице?!
– Нет, это никак невозможно!
– Вот именно!
– Да-а.
Несколько минут мы сидели молча, погрузившись каждый в свои мысли.
Тут в глазах господина Чильберга (еще на пятом бокале шампанского третьей марки он успел открыть мне свое имя) сверкнула радость, он поднялся и спросил меня:
– Каков максимальный выигрыш в Гамбургской лотерее?
– По-моему, пятьсот либо семьсот тысяч, – ответил я. – Во всяком случае, шестьсот – это совершенно исключено; устроители лотерей прекрасно знают, что нечетные числа имеют власть над человеческой фантазией, неведомую четным.
– Стало быть, не меньше пятисот тысяч, – продолжал господин Чильберг. – От тетки я унаследовал всего две тысячи крон. Если я сыграю в Гамбургскую лотерею, то будет надежда, что мое состояние больше чем удвоится. Тогда мне еще есть ради чего жить!
– Безусловно. Будущее улыбнется вам снова.
– Да, я снова смогу надеяться. Сыграю-ка я в Гамбургскую лотерею; но что, если я выиграю? Тогда все пропало, тогда мне останется только умереть!
Говорят, если в Англии вздумаешь распивать публично водку или что-нибудь подобное, это может повредить твоей репутации. В нашей стране иные нравы. Не далее как вчера вечером, например, я попал в довольно-таки неприятную историю из-за того, что вздумал выпить чашку чаю в кафе… впрочем, не все ли равно, что это было за кафе.