– Ты знала? – Сквозь всхлипывания мне удалось произнести целых два слова.
– Мне сообщили во время проведения последнего сканирования, но я решила, что тебе лучше услышать это от профессионала, тем более от такого красивого. – И мама игриво подмигнула врачу.
Его глаза расширились; уровень неловкости зашкаливал.
– Как давно ты все знаешь? Почему ты мне ничего не сказала? – Вопросы сыпались из меня, как теннисные мячики из автомата.
Я посмотрела на доктора Амовара.
– Так вот почему она все забывает? Путает?
– Да, это определенно ранние симптомы…
– Старения! – добавила мама.
– И его тоже, Лоралинн, но такие опухоли быстро прогрессируют. Лекарства, которые выписал вам врач в Эль-Пасо, должны немного помочь, но без химио- и радиотерапии у вас начнутся обмороки и спутанность сознания.
– Так вот зачем все эти таблетки, которые ты не хотела, чтобы я видела! Черт возьми, мама!
– Может быть, мне ненадолго оставить вас наедине? – Доктор Амовар так резко откинулся на спинку стула, что чуть не врезался в большое окно позади себя.
– Объясните мне все, пожалуйста. – Мне нужно было узнать правду, какой бы тяжелой они ни была.
– Это значит, что ее болезнь поддается лечению, но неизлечима.
Откинувшись в кресле, я смотрела на маму, которая невозмутимо поправляла бахрому своего пиджака, и прокручивала в голове снова и снова одни и те же слова: «Поддается лечению, но неизлечима». Каждое слово понятно, а смысл ускользает! Как такое может быть?! Как будто услышав мой вопрос, доктор Амовар заговорил:
– Хорошая новость в том, что вы здесь. – Было видно, что он и сам понимает, насколько неверным был выбор слов.
«Хорошие новости? Неужели, доктор?!»
– Не уверена, что это хорошая новость, доктор, если принять во внимание все обстоятельства.
– Мы – лучший онкологический центр в Техасе. Вашей матери будет предоставлено лучшее лечение из ныне возможных: протоколы лечения, доступ к клиническим испытаниям…
Он говорил, как актер, читающий текст рекламного ролика с телесуфлера. И дальше все развивалось, как в пьесе.
Мама вскочила с кресла со словами: «Я ни за что здесь не останусь!» – и начала отступать в сторону двери. Доктор Амовар протянул через стол руку и посмотрел на меня в поисках помощи.
– Миссис Джонсон, то есть Лоралинн. С помощью лечения вы сможете добавить к своей жизни месяцы, а может, и годы. Без него…
«Месяцы? – подумала я. – Речь идет о месяцах?»
– Я больше ни минуты не останусь в этой больнице. Мы с дочерью едем в Грейсленд. Спасибо за ваше, как это, гостеприимство, но нам пора.
«Господи! Да что же это?»
– Мама, сядь, пожалуйста. Давай послушаем, что скажет доктор. Мы пришли к нему на прием, пусть он нам скажет, что делать, если вдруг ты почувствуешь себя плохо в дороге.
– Грейс Луиза, у меня достаточно таблеток, чтобы продержаться до самой смерти и своего погребения. Я не позволю подключить себя к какому-то пищащему аппарату и не стану носить ужасную больничную рубашку без молнии и пуговиц, откуда будет торчать моя морщинистая задница. Простите, доктор. – С этими словами мама бросила кокетливый взгляд в сторону доктора. – А теперь ты увезешь меня отсюда или я брошу тебя тут – брататься с врагом?!
– Я не враг, миссис…
– Тише, доктор Амовар. Я ценю ваше время и заботу. Но нам предстоит долгая дорога. – И мама с гордым видом направилась к двери: искусственные драгоценности на ее брюках позвякивали при каждом шаге, ковбойские сапоги выбивали дробь на мраморном полу. Я хотела поблагодарить и извиниться перед доктором. Он что-то спешно писал на бланках, которые затем протянул мне.
– Вот, возьмите с собой. – Это оказались рецепты. – Постарайтесь, чтобы она принимала их ежедневно. Если сможете, конечно. Это поможет ей… на какое-то время. А как только вернетесь, сразу же свяжитесь со мной. Ей нужно лечение.
– Спасибо, хотя я не уверена, что смогу заставить ее принимать что-то еще.
– Удачи вам! Хорошо, что она проявляет боевой задор. Когда он начнет ослабевать… тогда начинайте беспокоиться.
Я схватила бумаги, сунула в карман и только потом подумала, что стоило бы в них разобраться, учитывая степень их важности.
– Спасибо, доктор. Могу я спросить… как долго? – Слова прозвучали чуть слышно.
Его лицо смягчилось, в глазах появилось сочувствие.
– Трудно сказать, поскольку я лично не проводил полного обследования и могу опираться только на ее снимки, которым уже несколько месяцев… – Он тяжело сглотнул. – Я бы сказал, что если вам есть что сделать или сказать друг другу, то сейчас самое время.
Я-то думала, что испытала шок, когда услышала слово «рак», оказывается, бывает и хуже!
– Как я уже сказал, это очень хороший знак, что у нее так много… – Доктор никак не мог подобрать подходящего слова.
– …энергии? – закончила за него я.
– Именно, – улыбнулся доктор. – Бывают такие моменты в жизни, когда приходится взвалить на себя непосильную работу.
Было понятно, что слова его выстраданы опытом.
– Доктор, я стараюсь изо всех сил.
– Боюсь показаться излишне заумным, но скоро станет легче.
– Будем надеяться, я выдержу!
Доктор Амовар ободряюще улыбнулся.
