Мама сначала проследила за ним взглядом, а потом высунулась полностью из окна и стала глазеть.
– Мама! – зашипела я, резко дергая ее за рубашку, чтобы она не выпала из машины. В ответ она лишь отмахнулась.
– Ну и как? Надеюсь, ничего серьезного! – крикнула она механику, а затем посмотрелась в зеркало: поправила выбившуюся из парика прядь, а остальные волосы забросила за плечи. Прозвучало несколько лязгающих звуков, после чего наш спаситель снова появился у маминого окна.
– Не хотелось бы сообщать плохие новости, милые дамы, тем более что мы только что познакомились, но проблема посложнее простой замены колеса. Я бы предпочел сделать все у себя в мастерской. Если вас, конечно, не затруднит.
Я попыталась поймать мамин взгляд, чтобы попросить ее поблагодарить механика, но она была слишком увлечена переглядыванием с мужчиной.
– Полагаю, у нас нет выбора?..
– Кэл! – представился он, указав на имя, вышитое на рубашке.
– Что ж, Кэл, похоже, нам придется провести ночь в…
– В прекрасном городе Монро, – бодро закончил за нее фразу Кэл.
– Как Мэрилин! Очаровательно! – Мама игриво засмеялась.
Она попыталась сама открыть дверцу, но Кэл опередил ее, а затем протянул руку, которую мама с готовностью приняла. Можно было подумать, что он сопровождает ее на бал: Кэл довольно грациозно помог ей выйти и настолько аккуратно закрыл за ней дверцу, что она издала лишь легкий щелчок. В ту короткую секунду, когда я увидела его руку, все вопросы о том, являлся ли он настоящим автомехаником, отпали сами собой: ногти и кончики его пальцев были черными от автомобильного масла.
Мама сразу же завела с ним легкую беседу о всяких пустяках, в то время как я спешно вылезала из машины, соображала, что из вещей нам может пригодиться, и вытаскивала наш багаж.
– Боже правый, позвольте я! – Кэл оставил маму, чтобы помочь мне загрузить наши сумки в кабину его грузовика.
Потом мы с мамой стояли на обочине и наблюдали за тем, как он осторожно грузит нашу колымагу на платформу эвакуатора.
– Если вы случайно перекрасите ее в белый цвет, обещаю, что мы не обидимся, – заметила я вполне серьезно.
– А мне больше нравится фиолетовый, – ответил он, и мама бросила на меня многозначительный взгляд.
– Так ее легче заметить на обочине! – съязвила я. – Кстати, я Грейс. – Подумала, что, если мы собираемся все вместе ехать в кабине его крошечного эвакуатора, прежде чем он, возможно, убьет нас, нужно представиться.
– Простите мою невоспитанность. – И Кэл протянул мне руку: рукопожатие было крепким, а ладони грубыми, рабочими.
– Лоралинн, – в свою очередь представилась мама.
– Вы сестры? – Мужчина взял мамину руку и поцеловал.
Мама улыбнулась.
– Забавно, но мы постоянно это слышим, – ответила я. Раньше нас часто принимали за сестер. Маму это радовало, а меня огорчало, пока я не сообразила, что таким образом люди делают комплимент маме, и не научилась просто улыбаться и кивать, пока мама подробно рассказывала о своих косметических процедурах. Она даже успела побывать в роли консультанта «Мэри Кэй», и кремы для лица были хитом ее продаж. Хотя, что там говорить, ни у одной из наших белокожих соседок никогда не могло быть такой кожи, как у нее, какими бы дорогостоящими средствами они ни пользовались.
Мы втроем наконец втиснулись в кабину; мама выбрала место посередине. Кэл снял шляпу, положил ее на заднее сиденье, а затем провел рукой по волосам, стараясь их пригладить.
– Как вы, наверное, уже заметили, наши места не богаты на достопримечательности, но у нас имеется небольшой отель в центре города с милым ресторанчиком и баром. Это, конечно, не «Холидей Инн», но приезжим нравится.
Услышав о том, что «Холидей Инн» для Кэла – шикарный отель, я забеспокоилась.
– Отличная идея! – Мамин голос прозвучал пронзительно, но потом обрел нормальный тембр, когда они начали болтать, как старые знакомые. Я и не подозревала, что мама так много знает о Луизиане и ее истории, пока она не начала сыпать разными историческими фактами, такими как «Луизианская сделка»[31]. Кэл внимательно слушал, хотя, скорее всего, и сам прекрасно знал, что символ штата Луизианы – пеликан.
Кэл постоянно кидал на маму восхищенные взгляды, а она в ответ весело смеялась, радуясь тому, что нашла в нем благодарного слушателя. Время от времени серебристая прядь падала ему на лоб, и он вскидывал руку, чтобы поправить волосы. Глядя на него, я представляла его молодым двадцатилетним парнем, который поправлял волосы, когда ветер задувал в открытое окно кабины, и гадала, всегда ли он был механиком. Ну а судя по тому, какими глазами на Кэла смотрела мама, ей было все равно. Главное, что он был увлечен ее обществом.
