– Давай, Грейс, сядь рядом, и мы сфоткаемся.
Официантка как раз принесла нам напитки и, к моему удивлению, предложила свою помощь. Судя по всему, ей частенько приходилось фоткать посетителей за этим столиком: она знала, как нам лучше сесть, чтобы получились удачные снимки.
– Наш ресторан – самый старый в Тьюпело. Он был открыт 17 октября 1945 года… – рассказывала девушка. Нащелкав кучу фотографий, она ушла за нашей едой. Похоже, пара лишних баксов в Миссисипи значат много.
Мама нетерпеливо протянула руку к моему телефону.
– Дай посмотреть! – Но я решила не выпускать аппарат из рук. Мама имела привычку нажимать на все кнопки подряд и ненароком стирала важную информацию. Фотографии мало чем отличались друг от друга, но было видно, что маме они нравятся – на лице у нее заиграла довольная улыбка.
Еду принесли почти так же быстро, как и напитки, и не успела я глазом моргнуть, как мама уже вгрызлась в дафбургер. В котлету которого, как я узнала из Википедии, добавляли все, вплоть до картофельных хлопьев и муки. Такой трюк использовали во время войны из-за нехватки мяса.
– Сроду не ела ничего вкуснее, – громко заявила мама, не переставая жевать. – Понимаю, почему Элвис любил это место.
Несколько человек, зашедших перекусить барбекю перед обедом, повернулись, чтобы посмотреть на чудачку, в одиннадцать утра признававшуюся в любви к котлете с наполнителем. Чтобы скрыть смущение, я сползла пониже на своем сиденье и стала судорожно запихивать в рот картошку фри.
– Мама! – прокричала я шепотом. Это умение я приобрела давно, и оно было отшлифовано до совершенства десятками случаев, когда мне приходилось краснеть. Мама, конечно, была права – еда была чертовски вкусной, но зачем заявлять об этом так громогласно?!
– Ты вот это видела? – Я взяла в руки статуэтку, отличающуюся от остальных безделушек, украшавших ресторан. Она представляла собой группу фигур – Элвиса, Присциллу и Лизу Мари – и была раскрашена вручную.
– Милая, у меня есть точно такая же, только там не три Элвиса, а только один.
– Мама… здесь он тоже один… – Я даже опешила.
– Грейс! – вдруг позвала она, схватившись за край стола с такой силой, как будто вцепилась в край скалы. Ее глаза были закрыты, и на секунду мне показалось, что она потеряла сознание. Я вскочила, чтобы подхватить ее. Когда мама открыла глаза, вид у нее был как у оленя, потерявшего ориентацию в свете фар.
– Мама, что случилось? Ты в порядке?
Я обняла ее, и мама постепенно стала расслабляться, но учащенное дыхание никак не приходило в норму. Поэтому я стала шептать ей на ухо какие-то бессмысленные успокаивающие слова.
– Я держу тебя. Держу… – Прижав маму к себе, я пыталась сообразить, что делать дальше. Подбежала официантка с влажными полотенцами, которые я положила маме на лоб. То, что она позволила мне это сделать, не протестуя по поводу макияжа, показало, насколько все серьезно.
– Свет померк в глазах. Просто взял и выключился… – сказала мама слабым голосом, а я вспомнила предупреждения врача о возможных «отключках» и о том, что они могут означать. Видимо, и она про них вспомнила, потому что заплакала.
– Мама, думаю, нам надо к врачу. – Мы ковыляли обратно к машине: я ни на секунду не отпускала ее руку, боясь, что она может упасть.
– Я в полном порядке, на все сто! – И она остановилась посреди парковки.
– Перестань меня обманывать. У тебя рак мозга. И прежде чем мы сядем в машину и отправимся дальше в поездку, мне нужно убедиться, что с тобой все хорошо.
– Каких-то два часа в пути! Не смеши меня! – возразила мама.
– Мы едем к врачу, и точка. Никаких обсуждений! – Пара, припарковавшая машину неподалеку, посмотрела в нашу сторону, но вмешиваться не стала. – Я не дам тебе больше притворяться, что все в порядке. Не в этот раз.
Она повернулась и посмотрела на меня в упор.
– Почему мне кажется, что все это не имеет никакого отношения к моему «обмороку»? – И она сделала пальцами знак кавычек. В это время я отступала к машине, чтобы на глазах у всех не выслушивать упреки от женщины, похожей на живую карикатуру. А на самом деле – чтобы дать себе время подумать. Неужели она права?!
– Признаю… Это все…. Я имею в виду… – Я начала оправдываться.
– Ты не заставишь меня что-то делать против моей воли! Если я захочу остаться, то останусь. – Ее слова прозвучали немного по-детски, но, видимо, ей тоже трудно было подобрать нужные слова.
– Я не пытаюсь указывать тебе, что делать. Я просто беспокоюсь о тебе! – Меня вдруг перестали волновать люди на парковке. Мне до черта надоело, что мама где попало сбрасывает бомбы, а осколки разлетаются во все стороны.
Мама вдруг заговорила сквозь зубы, что напугало мена больше, чем крики. Она тыкала в меня своим крошечным сморщенным пальчиком, как будто нажимала на невидимую кнопку.
– Иногда мы принимаем решения, которые просто не можем объяснить, Грейс. Другим они кажутся ошибочными, но для нас они правильные.
