– Возможно, правильные
Мама замерла; попыталась сохранить выражение уверенности на лице и продолжить беседу на прежнем уровне убежденности, но… у нее не получалось. Скорее всего, просто не было сил. Я попыталась отогнать эту мысль.
– Грейс, ты же знаешь, что я люблю тебя. Очень! – Сила, с которой она обняла меня за талию и прижала к себе, должна была показать глубину ее чувств.
– Любовь не должна быть эгоистичной… – только и могла выговорить я сквозь слезы.
– Наверное, тебе она такой кажется, но, поверь, это не так.
Я легонько отодвинула маму от себя, чтобы посмотреть ей в лицо – теперь не такое накрашенное, так как половину туши для ресниц она размазала по моей рубашке.
– Ты должна поехать в больницу, мама. Просто обязана.
Наступило молчание, и на мгновение мне показалось, что я победила. Но тут же напомнила себе, с кем имею дело.
– Я не могу, детка. Скорее всего, ты не сможешь меня понять, но что делать… Тебе кажется, что с меня хватит Элвисов, что, раз я споткнулась, пора остановиться. Но мы так близко…
– Я понимаю, что увидеть больше Элвисов – твоя заветная мечта, но в данном случае ею можно поступиться. – Я не могла поверить, что она так легкомысленно отнеслась к случившемуся в ресторане – как будто у нее просто началась икота от гамбургера.
– Я все еще могу сама принимать решения, – заявила мама с видом малыша, решившего выглядеть взрослым. Но мне показалось, что она пытается убедить скорее себя, чем меня. И я снова ринулась в бой.
– Конечно, можешь. Но иногда нужно позволять другим людям решать за тебя. Ты не должна все делать сама.
Неожиданно для меня мамино лицо смягчилось. Я уже подумала, что она скажет что-нибудь из серии «чья бы корова мычала», но она выдала:
– Обещаю пойти к врачу сразу же после Грейсленда. Договорились?
Я не могла поверить своим ушам.
– Ты готова на компромисс? Кто эта женщина и что она сделала с моей мамой?
Мама улыбнулась и взяла меня за руку.
– Я буду очень скучать по тебе, Грейс Луиза.
Прошло несколько секунд, прежде чем смысл ее слов дошел до меня. И они ударили меня, подобно шаровой молнии. Но этой паузы было достаточно, чтобы сгруппироваться и найти нужные слова.
– О чем ты говоришь, мама? Я никуда не денусь, – как можно жизнерадостнее проговорила я, переходя на свою сторону машины и запрыгивая внутрь. Она мягко улыбнулась, села в машину и пристегнулась.
Выезжая с парковки, я старательно смотрела в боковое зеркало со своей стороны – радуясь возможности отвернуться и скрыть слезы, которые текли по щекам.
Комочки хлопка на растениях, растущих вдоль дороги, постоянно встречающиеся хозяйства по разведению сомов – все это имело несколько нереальный вид. Если бы не пух, кусты выглядели бы совершенно бесплодными – как в книгах доктора Сьюза[42].
В телефоне появился сигнал о том, что мы въехали в штат Теннесси. Но это было понятно и без
Мама заранее забронировала для нас в Грейсленде гостевой домик, чтобы мы смогли отдохнуть перед предстоящим посещением. Она ошибочно полагала, что он находится непосредственно на территории усадьбы, и была расстроена, выяснив, что это не так. Нельзя же в семьдесят лет быть такой наивной. Но скорее всего, в этом снова проявился ее оптимизм.
– Мама, смотри! Указатель на Грейсленд – первый за всю поездку.
Она слегка заерзала на сиденье, а потом пробормотала что-то вроде:
– Ну что ж, это просто чудесно, милая. – А потом опять склонилась к своей дверце, положив голову на дорожную подушку, которую прихватила с собой. Я была уверена, что она станет просить меня остановиться, чтобы сделать фото. Или придет в неистовый восторг, как она до этого делала по самым пустяковым поводам. Вместо этого она свернулась клубочком и замерла. Мне бы сразу догадаться! Но я ничего не заподозрила, пока не увидела, что ее начало неистово трясти. Только тогда я поняла, что дело неладно.
– Мама. Вот черт. МАМА! – Я съехала на обочину, расстегнула ремень и трясущимися руками стала гуглить: «Что делать, если у кого-то случились судороги», одновременно пытаясь дозвониться до службы спасения 911, не зная точно, даже где мы находимся.
