– Помогите. У моей мамы случился припадок прямо на шоссе. – Я старалась говорить спокойно, но, кажется, звучала, как серийный убийца. Я слышала достаточно подкастов о настоящих преступлениях, где анализировались звонки в службу 911, чтобы знать, что спокойные голоса звучат более зловеще, чем те, где преступник в бешенстве. Хотя о чем я? По мере того как росла моя паника, на меня накатили такие бурные рыдания, что я с трудом могла что-либо выговорить.
– Ук-ка-затель кило-метров? Не зна-ю. – Я судорожно шарила взглядом вокруг в надежде разглядеть хоть что-то. – Ничего нет! Хотя подождите! Зеленый указатель Грейсленд, – прокричала в трубку и замерла, как королева красоты в ожидании результатов жюри. – Вы знаете, где это?! Да. Да. Я… не знаю… Она дышит. Да. Да. Хорошо, спасибо вам большое.
К сожалению, советы WebMD[45] оказались бесполезными в условиях, когда движешься со скоростью девяносто километров или находишься в машине, стоящей на обочине. «Перевернуть на бок, ничего не класть в рот, засечь по часам частоту судорог…» Я бросила телефон обратно в сумку. Никогда еще я не чувствовала себя такой беспомощной. Маму трясло на сиденье рядом, а я ничего не могла сделать, кроме того, чтобы, держась за руль, раскачиваться взад-вперед и повторять:
– Пусть все будет хорошо. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Внезапно мама пришла в себя; она выпрямилась и растерянно посмотрела вокруг.
– Что за?.. – с трудом выговорила она, едва переводя дыхание.
– Ой, спасибо! Спасибо! Мама, просто расслабься. Все будет хорошо, – начала лепетать я, изо всех сил стараясь быть убедительной. Издалека послышался вой сирены. Она звучала все громче, пока рядом с нами не остановилась скорая. Я даже не пыталась объяснять маме, что произошло. Ситуация испугала бы случайного зрителя, но быть непосредственным участником – задача не для слабонервных.
– Мэм, не волнуйтесь. – Два врача скорой помощи подбежали к машине с маминой стороны; один из них протягивал удостоверение. Я наклонилась, чтобы помочь маме опустить стекло. Когда она начала говорить, прозвучала какая-то тарабарщина.
– Все чики-пуки. Все просто расчудесно. Грейси у меня – просто золотце! – Мама вела себя как пьяная.
Я слабо улыбнулась, а потом откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза, чтобы хоть чуть-чуть успокоиться.
– Нам нужно будет осмотреть вас, чтобы удостовериться, что все, как вы говорите, чики-пуки. Вы сможете сами идти?
Мама не ответила. Вместо этого она склонила голову и как будто задремала.
– Я расцениваю это как «нет»», – сказал один из врачей, и оба медика вернулись к своей машине за каталкой. Делая все спокойно и уверенно, они уложили маму, а потом погрузили в скорую. После чего женщина-медик подошла ко мне.
– Послушайте, у нее рак мозга. – Проговорила я тихо, чтобы мама не слышала, но, наверное, в этот момент не стоило бояться, что она вмешается в нашу беседу.
– Мы сейчас ее осмотрим. Вы хотите при этом присутствовать?
Я покачала головой.
– Нет, если вы не против, я просто посижу здесь минуточку.
– То, что ваша мама встала и двигается, – хороший знак. Будем надеяться на лучшее.
– Да, она боец!
В это время мама помахала нам рукой из машины скорой помощи. А может, от мухи отмахивалась?
Врач улыбнулась, кивнула и пошла к своей машине. Я не смогла разобрать, что она сказала, – да и что бы это изменило? Маму нужно было везти в больницу. Но согласится ли она? Ввот какой меня мучил вопрос. Когда она делала химиотерапию или какое-либо обследование, даже речи не могло быть о том, чтобы не возвращаться домой. И дело было не в том, что я бы этого не позволила, а в том, что со мной это даже не обсуждалось. Мама все держала в тайне. Она дотошно расспрашивала меня о том, чем я занимаюсь, как будто в мире бухгалтерии могло происходить что-нибудь интересное. Если, конечно, не относить несанкционированные обеды к числу загадочных тайн. Каждый раз во время моих обязательных звонков я спрашивала, как у нее дела, а она всегда отвечала: «Хорошо». Видимо, по моим «угу» и «да» она чувствовала, что меня нельзя напрягать и расстраивать. А может быть, она думала, что я не смогу справиться с плохими новостями. Одним словом, мне нужно было знать, что все в порядке, и мама позволяла мне в это верить.
Я наблюдала из машины, как врачи скорой ставят маме капельницу, накрывают ее одеялом, а затем что-то записывают – каждый в свой планшет.
– Я поеду за вами, хорошо? – крикнула я в окно. Женщина-врач подошла ко мне.
– Мы отвезем ее в больницу «Мемфис Саут». Ваша мать достаточно стабильна, чтобы подъехать максимально близко к вашему месту назначения.
– Вы имеете в виду Грейсленд? Буду вам признательна, но при условии, что так лучше для нее.
– Мне кажется, что это самое правильное место для вашей мамы. – На лице у женщины было серьезное выражение, но глаза улыбались.
– Постарайтесь не отстать. Мы поедем с включенными сиренами.
