Вид этой странной женщины привел меня в замешательство. Остатки надежды куда-то испарились.
– Я доктор Мак Менами, но для вас – доктор Мак. Друзья зовут меня Биг Мак. – Она издала «ха!», будто поставила точку в конце предложения. – Итак, мы связались с врачами вашей мамы в Эль-Пасо и в Далласе, и теперь я хорошо представляю себе, что с ней. Не нужно быть розовой пантерой, как я, чтобы понять, что происходит в мозгу вашей мамы.
Доктор Мак больше походила на Кирби[46], но не суть.
– Рак у нее на такой стадии, что если не начать лечение, то приступы начнут учащаться. А это нехорошо.
Я кивнула, пытаясь осмыслить всю информацию и не расплакаться. Снова.
– Мы стабилизируем ее состояние и проведем интенсивный курс лечения. В зависимости от того, как она отреагирует, вы сможете отправиться в путь через неделю или около того.
– Через неделю?! – Я не хотела показать, насколько обескуражена.
– Вполне возможно, что времени потребуется меньше, но я не люблю давать пустых обещаний, которые могут не подтвердиться. Сколько бы времени ни заняло лечение, оно должно быть продолжено, когда вернетесь… Не знаю, куда вы направлялись.
– Не хочу с вами спорить, доктор. Просто она… – Я пыталась подобрать подходящее слово для обозначения маминого упрямства.
– У меня много таких пациентов, как ваша мама. И я сделаю все возможное, чтобы убедить ее. А сейчас вам стоит пойти перекусить. Кафетерий не так уж плох, как может показаться на первый взгляд. – С этими словами она погладила себя по животу, а затем протянула руку для прощания.
Зазвонил мой телефон.
– Я позволю вам ответить на звонок, хотя здесь запрещено пользоваться мобильными телефонами. – Доктор Мак показала на висящую на стене табличку с изображением мобильного, перечеркнутого красным.
Я благодарно улыбнулась и кивнула.
– Привет, Аша.
– Черт, единственный раз, когда к моей руке не был приклеен телефон, и ты позвонила. Что случилось? – Ее слова и голос подействовали успокаивающе. Моя подруга пока еще ничего не знала.
– Мама чуть не потеряла сознание в Тьюпело, но отказалась ехать в больницу, а потом случился приступ в машине, после которого ее реанимировали в скорой помощи. Сейчас состояние стабильное, но ее интубировали. Я никогда не видела ее такой тихой, и это меня пугает, – выпалила я на одном дыхании и почувствовала облегчение. Оказывается, мне нужно было не просто рассказать обо всем случившемся, но и признаться в том ужасе, который я пережила. Все-таки это был не просто анализ на стрептококк или пара швов…
– По крайней мере, твоей маме не откажешь в последовательности, – заметила Аша. Чувство юмора не изменило ей и в этот раз. Она знала, как меня поддержать.
– Итак, диагноз: настоящее шило в заднице. – Наш смех мог показаться неуместным, но принес облегчение. Как будто мое тело ждало разрешения нормально жить.
– Все мамы такие. Это часть их работы по мере того, как они становятся старше. И что теперь?
Я начала было рассказать о предстоящем лечении, но поняла, что не стоит вдаваться в подробности. Наш разговор и так затянулся, и нас могли прервать в любой момент.
– Они назначили ей несколько процедур, и если она будет стабильна, то через неделю или около того мы сможем отправиться в Грейсленд. Но они хотят, чтобы она прошла курс лечения по возвращении в Техас, – произнесла я спокойно, хотя внутри все так и клокотало.
К счастью, Аша не обратила внимания на мой тон. Только спросила:
– Как ты думаешь, она послушается? – Моя подруга хорошо знала мою маму.
– Наша врач не похожа на тех, кто мирится с отказом. – И слава богу, что так. Не уверена, что у меня самой хватит сил и терпения убедить маму продолжить лечение после поездки.
– Ты-то сама как? Держишься?
Я сделала паузу, решая, насколько должна быть откровенной – некоторые детали неминуемо приведут к слезам…
– Наш разговор единственный, который не закончился рыданиями, значит, все хорошо.
– Прогресс! Сочувствую тебе, подруга – попасть в такую хренотень. – Услышав такое, я заволновалась, что ее дети могли нас услышать, но потом вспомнила, что Аша не сильно бережет их уши. Этакая современная мамаша!
– Я боялась, что… Вдруг это конец… – И последовал очередной поток слез.
– Грейс, возьми себя в руки. Ничего еще не закончилось, – решительно заявила Аша.
– Я много чего ей наговорила – об отце, об Элвисе, – но смогла ли я все объяснить? Наверняка она все еще думает…
Мысленно я перебрала в памяти все наши разговоры. Я была в высшей степени откровенна, но поможет ли это наладить наши с мамой отношения. Да и можно ли что-то исправить?!
– …что ты ее дочь, которую она очень любит, – закончила за меня Аша. И продолжила, не дав мне возможности возразить: – Ты так чертовски строга к себе. Она жила одной жизнью с тобой, видела, что происходит. Думаешь, для нее стало сюрпризом, когда ты сбежала из дома и вышла замуж за Мистера Улыбку?
– Не поняла? – перебила я.
– Был такой детский персонаж. Кажется, в программе «Улица Сезам».
– Нет, при чем здесь Джефф? – Я действительно не могла понять, к чему Аша клонит.
