Я рассудил, что стоит начать с двух мест, которые предложил отец Амрин, – в Западной Бенгалии и Ориссе. Медленно, но верно на экране появлялись снимки каждого из городов, программа работала как раз так, как я и рассчитывал. С ее помощью можно было просматривать пейзажи, сравнивая с теми, что я помнил, и, если повезет, найти нужное место так же, как если бы я сам там был или летел бы на воздушном шаре, хотя, глядя сверху, еще надо было исхитриться, чтобы понять, а как это выглядит с улицы. В западнобенгальском Бахрампуре нашлись даже две станции, но ни у одной – пешеходного моста, который я отчетливо помнил, а в округе не было городков с названием, похожим на Гинестлей. Одна из веток пролегала мимо нескольких крупных озер, которые я бы наверняка замечал из поезда, но ничего подобного не видел. Да и вообще, местность вокруг города явно не походила на нужную – там, где я бывал, возвышалась гряда холмов, которые огибал поезд. И еще здесь все было слишком зеленым и цветущим. Район, в котором я рос, весь был изрезан на поля, окружавшие пыльные города. Разумеется, следовало учитывать изменения, которые могли произойти за столько лет, – может, сюда провели новые ирригационные каналы и район зазеленел. Но другие нестыковки позволяли отбросить этот вариант.
Брахмапур, что в штате Орисса, казался регионом посуше, но на местном вокзале длинные крытые перроны тянулись по обеим сторонам путей, тогда как нужная мне станция была устроена проще. Водонапорной башни тоже не было видно, зато вокруг во множестве высились силосные, а их бы я запомнил. И тоже в округе не было никаких Гинестлеев. Увидев на карте, насколько близок город к морю, я уверился, что точно бы о нем знал. То, что оба варианта не подходят, – не повод опускать руки. Было же еще столько других! Правда, и разочарование чувствовалось. Я стал задумываться о том, сколько могло измениться за время моего отсутствия. Станции могли подновить или перестроить, прокладывались новые дороги, города росли. Если многое изменилось, непросто будет узнать ту самую станцию.
Новый инструмент открывал новые горизонты, но из-за этого и задача становилась неподъемной. Точных названий я не знал, непонятно было, что указывать в строке поиска. И даже если мне удалось бы найти нужный район, не факт, что я узнал бы его сверху. Разве можно быть в чем-то уверенным? К тому же скорость Интернета и мощность компьютеров в те времена оставляли желать лучшего. «Гугл – Планета Земля» была отличной программой, но крайне громоздкой, и на исследование с ее помощью больших территорий требовалось много времени.
Если все время тратить на поиски в программе, это рано или поздно скажется на учебе. И когда первый восторг прошел, я понял, что занят не тем делом и не стоит терять голову. Следующие несколько месяцев я время от времени изучал карту понемногу, в основном сосредоточившись на северо-восточных районах вокруг Калькутты. Но ничего знакомого не нашел.
Со временем друзья даже привыкли к моим регулярным заверениям, что поиски я бросил, и каждый раз я к ним возвращался. Часть моих прежних помощников разъехалась по домам, часть самоустранилась, когда им показалось, что не так уж меня это гнетет, как думалось вначале.
В результате я и сам пустил все на самотек. Задача превращалась в умозрительную. Не похоже было, что я хоть чуточку продвинулся, – будто искал иголку в стоге сена, и нужного количества времени уделить не мог. Я продолжал учиться, а это забирало львиную долю моего внимания. Не мог же я, как рак-отшельник, засесть в комнате до скончания времен. Некоторые даже из лучших побуждений предостерегали меня: так и свихнуться недолго. Все же я вырос австралийцем в любящей семье. После всех перипетий судьба подарила мне сытую жизнь – может, пора уже оставить прошлое позади и двигаться дальше.
Сейчас я понимаю, что в некотором роде беспокоился за сохранность своих воспоминаний и бережно их лелеял – я жил с ними так долго и так к ним прикипел, что ревностно охранял и их, и крупицу надежды, которую они давали. Если продолжу поиски и меня постигнет неудача, не будет ли это значить, что пора и правда подвести черту и жить дальше? Если не найду ниточку к семье и дому, как мне продолжать вспоминать о них? Вернуться с пустыми руками к тому, с чего начал, – значило разрушить то немногое, что имею.
Немного подостыв, в 2009 году я закончил учебу и вернулся в Хобарт. Диплом был у меня в кармане, но всего за несколько недель я осознал, что растерял интерес к гостиничному делу. Червячок сомнения начал точить меня еще в Канберре, но надо же было наконец завершить образование.
