Каждый человек, вступая во взрослую жизнь, задумывается, как распорядиться ею дальше. И для этого нужны не только возможности, но и понимание, что для него первостепенно. Неудивительно, что для меня на первом месте оказалась семья. Возможно, понимание этого укрепила временная разлука. И мой вновь вспыхнувший интерес к прошлому подтолкнул меня пересмотреть отношения с семьей в Хобарте. Мне пришло в голову, что семейный бизнес Брайерли мог бы помочь мне связать воедино разные стороны моей жизни, и я был очень рад, когда родители предложение одобрили.
У родителей есть собственное дело, управляет которым папа: они продают промышленные рукава и шланги, переходники, клапаны и насосы. Примечательно, что по совпадению отец начал бизнес как раз в тот день, когда я прилетел из Индии, – он оставил дедушку дежурить на телефоне в еще пахнущем побелкой офисе, а сам отправился с мамой в Мельбурн встречать меня.
Начать работать в компании значило проводить целые дни бок о бок с папой, и я быстро уверился в правильности своего решения. Работать с ним было одно удовольствие. Думаю, часть его трудолюбия, добросовестности и целеустремленности передалась и мне. Он не давал мне сидеть без дела, и, думаю, это нас сблизило. Потом к нам присоединился Мантош, и теперь мы все работаем вместе.
А еще у меня начались новые отношения, и мы съехались с моей девушкой. Возвращение в Хобарт и все последующие события напомнили мне, что на поиске корней свет клином не сошелся. Понимаю, что кому-то это покажется странным. Приемные дети вне зависимости от того, знали ли они когда-нибудь биологических родителей, часто говорят о неотпускающем, грызущем изнутри чувстве неполноценности: без связи с родными или хотя бы понимания того, откуда они сами родом, всегда чего-то не хватает. Со мной такого не было. Я никогда не забывал свою индийскую маму и семью – и никогда не забуду – но то, что мы разлучены, не мешало мне вести полноценную, счастливую жизнь. Из-за необходимости выживать я быстро усвоил: надо хвататься за возможности, которые выпадают – если они выпадают, – и смотреть вперед. В том числе с благодарностью принимать жизнь, которую мне посчастливилось прожить с родителями после усыновления. И потому я постарался снова сосредоточиться на том, что имею.
Кому как не мне следовало знать, что жизнь часто преподносит сюрпризы. Но я редко оказываюсь к ним готов, и хотя я, возможно, лучше других умею приспосабливаться к новым условиям – переменам карьеры, места жительства и даже резким поворотам судьбы, – эмоциональные потрясения бьют по мне не меньше, чем по другим. Может, даже немного больнее.
Работать с отцом, постигать искусство продаж было здорово, этим я занимаюсь и по сей день. А вот жить вместе с девушкой оказалось совсем непросто, в итоге мы болезненно расстались. Хотя инициатором разрыва был я, я чувствовал глубокое опустошение и сожаление. Вернулся жить к родителям, а в душе долго не улегались страсти: неприятие, разочарование, обида, одиночество и стыд. Иногда на работе ничего не клеилось, я рассеянно допускал ошибки. Родители с тревогой думали, когда же я снова возьму себя в руки и стану тем жизнерадостным и увлеченным человеком, которым, как они считали, я вырос.
Мне многие годы везло с друзьями. Однажды я случайно встретил Байрона – парня, с которым раньше общался во времена работы в барах и ночных клубах. Разговорились, и он предложил мне на какое-то время переехать в свободную комнату его квартиры. Он за это время выучился на врача и ввел меня в новую компанию. Его участие и новые знакомства помогли мне взбодриться. Если на первом месте в моей жизни была семья, то друзья ей уступали не намного.
Байрон не был домоседом и любил хорошо провести время, и я стал иногда ходить с ним за компанию. Впрочем, сидеть дома в одиночестве мне тоже нравилось. Хотя хандра почти прошла, я продолжал думать о разрыве и пытался понять, как начать думать о себе как о цельной личности, а не половинке пары. И хотя я не считал, что пережитое в детстве как-то мешает или помогает мне в этом, честно говоря, я снова стал вспоминать жизнь в Индии.
Дома у Байрона был скоростной Интернет, а у меня – новый мощный ноутбук. Даже когда меня не тянуло непременно разузнать о своем прошлом, я никогда об этом не забывал и окончательно от идеи не отказывался. На новом жизненном этапе я ощущал более крепкую связь с родителями благодаря совместной работе, мне даже казалось, что я могу их в какой-то мере отблагодарить. И это придало душевных сил возобновить поиски. Да, терять было что: каждая неудача подтачивала мою уверенность в собственных воспоминаниях – но и приз был заманчивым. Я размышлял над тем, не увиливаю ли от поисков и не слишком ли самонадеян, считая, будто они ни за что не пошатнут мою уверенность в себе на всю оставшуюся жизнь. Но в конце концов, разве не пора взять верх над прошлыми неудачами, как когда-то над подростковыми метаниями? А если я все же каким-то чудом найду семью? Неужели я упущу шанс узнать, откуда я, и, возможно, даже найти маму?
