Я огляделась, но Фрера не было видно. Посмотрела на колонну, где он стоял во время церемонии – пустота; бросила короткий взгляд на зеркало…
Фрера в ней не было. Зато был виден самым краешком перевернутый графин.
Кажется, я вскрикнула – и весь зал пришел в движение. У меня за плечом вырос мрачный, как скала, офицер; защелкало оружие; затрещали, раскрываясь, чары. Происходящее в углу от меня закрывало множество спин, но я слышала короткие обрывки их слов:
– Жив, без сознания.
– Бригаду в…
– Есть след?
– Пусто, Советница.
– Эта вода…
– Нет. Только из чаши Принцессы.
Кто-то матерился, и пожилой храмовник протянул укоризненно: «Перед ликом Полуночи!..»
– Полная готовность!
Я крепче прижала к себе чашу сияющей воды. Воздух звенел от чар, и где-то там, в вышине, ему вторила сияющая в ночи Охота; там люди искали свою судьбу среди тысяч цветных огней. Они будут бежать, пока не наступит утро, а Охота будет гореть из года в год, из года в год, безразличная к тому, что…
Я вглядывалась в толпу машинально – и не сразу поняла, что смотрю прямо на него.
Вердал был все так же лыс, как и тогда, в переулке. Его лицо больше не шло красными волдырями, – они сменились теперь сероватыми протяженными шрамами; левый глаз был запавшим и почти не двигался. Он стоял в двух шагах от Летлимы, и она разговаривала прямо через него, вовсе его не замечая.
Все вокруг были босыми, и он один был в щегольских начищенных меховых ботинках.
Наверное, он, как и я, не знал, что волшебство не только в воде из источника.
Я не успела выдавить из себя ни слова, – а Арден, поймав взгляд моих расширившихся глаз, швырнул в него колкими свистящими чарами. Грохнуло, и храм взорвался звуками; заклинательные татуировки сияли так ярко, что резали глаз даже из-под одежды, а руки летали хлесткими, резкими движениями. Молнии схлестнулись с глухо отпружинившим контуром защитных чар; с резко выброшенных пальцев сорвалось что-то темное, острое и вонзилось в едва видимый в вороте рубашки артефакт.
Они сходились все ближе. Я вскочила на ноги, так и прижимая к себе чашу. Все это было очень быстро, – и я успела заметить только, как Арден, широко улыбнувшись, полоснул воздух чарами, а Вердал сорвал с шеи и впечатал ему в лицо изрезанный знаками медный круг.
Хлынула кровь. Загорелись камни, и растрепанная рыжая коса вдруг взвилась гривастым зверем. Арден рухнул на пол, цепляясь за призрачную шерсть рвущегося лиса.
Мне в грудь будто вбили раскаленный штырь.
– Твой? – спокойно спросил Вердал и нацелил пистолет прямо мне в лицо. – Ну, ничего.
Ласка кричала. С Вердала будто сходила какая-то пелена, и один за другим служащие нацеливали на него оружие, а взгляды метались между ним и мной.
Я запнулась за расшитый серебром подол и едва не упала, с трудом удержав чашу в ослабевших руках. Волчья корона, блеснув отраженным в иолитах звездным светом, цокнула о пол и покатилась в сторону, лишь едва не задев незаметный на фоне красного скотча рубин.
Между ним и мной было четыре шага. Всего четыре очень сложных, очень страшных шага под прицелом пистолета и умирая внутри.
– П-пожалуйста, – проговорила я, позволив голосу надломиться и будто невзначай отступая в нужную сторону. Слезы текли по моему лицу, и от этого вода в медной чаше сияла все ярче. – Пожалуйста, не…
– Заткнись, или я выстрелю.
Я шумно вдохнула и позволила себе еще один маленький шаг.
Все смотрели на нас, – все, кроме залитого кровью Ардена, вцепившегося белыми от чар руками в шерсть своего зверя. Александритовый артефакт горел у него на груди, рассеивая тянущуюся к лису жадную тьму.
Вердал шел ко мне, ни на что не оглядываясь, как будто не на него были сейчас нацелены все взгляды, все чары и все оружие. Пистолет в его руке не дрожал.
Он улыбнулся мне мертвой улыбкой:
Я отступила еще на шаг. Подол тянулся по полу длинным грязным хвостом, расшитым серебряной нитью. Мои руки дрожали, и сияющая вода шла тревожной рябью. Я едва не наступила на скомкавшуюся под ногами ткань и покачнулась.
Вердал был совсем близко.
– Встань на колени, – сказал он, все так же улыбаясь, – и подай мне чашу как своему повелителю.
Видит Ночь, породившая нас, – мне почти не было страшно. Все, что было во мне живым, билось сейчас вместе с рвущимся из жадной черноты лисом.
Я знала, что у него не дрогнет, нажимая на спусковой крючок, рука.
Я знала, что среди стоящих вокруг людей есть Матильда. И даже если все остальные промедлят, высчитывая сравнительную ценность моей жизни, она выстрелит, не сомневаясь ни секунды.
Я медленно встала на колени, дрожа всем телом и нащупывая ступнями ускользающий в слоях ткани рубин. Зажала его кое-как между пальцами.
– Благословение, Принцесса, – напомнил Вердал, все так же целясь мне в лоб и протягивая левую руку навстречу чаше.
–
И, с силой грохнув пальцами об пол, разбила рубин.
Матильда все-таки выстрелила. Пуля ударилась в чашу – и растворилась в воде.
