Мама так и не смогла поговорить с полицейскими: она только шептала «моя бедная девочка», и ее разбирали рыдания. А папа говорил рублено: ей было очень страшно. Она не справилась. Нас не было рядом. Мы думали, она взрослая, она сильная, а она…
Мы все винили себя и друг друга, даже тетя Рун, которой вовсе там не было. А я тысячу раз спросила: почему, ну почему же я позволила ей уйти, почему не побежала сразу за мамой? Но правда в том, что я никак не могла знать.
Ара была такая взрослая. Ара была такая упрямая. Ара всегда знала, чего она хочет, она была сама по себе, сильная, яркая, прекрасная, как Принцесса Полуночи.
– Теперь посмотри сюда. Вот эта красная линия – это путь, которым шел Вердал. От гостевого дома, по Большой дороге, раздраженный и агрессивный. Сквер. Оттуда без остановок в лес, в его эмоциях поймали облегчение и много разных негативных эмоций, без подробностей. Здесь – Арден развернул вторую часть карты со сплошной зелено-серой закраской и синей лентой реки – он вышел к воде. Это примерно в шести километрах от Амрау. На берегу он провел не больше пятнадцати минут. Потом его запах резко ослаб, и след оборвался. Не видишь ли ты здесь странного?
Признаться, я не видела. Карта как карта, маршрут как маршрут: почти прямая линия через лес, вне всяких троп, параллельно руслу, потом резкий поворот к реке и синяя метка на берегу – место, где Вердал исчез.
Пожала плечами.
– Вот здесь, – он ткнул карандашом в поворот, – он немного попетлял, выбирая, как обойти, но в итоге попер напрямик, через подлесок. Вышел на берег. На крайней точке над водой он простоял не дольше трех минут, а затем его зверь умер и он рухнул в воду.
– И?..
– Тебе не кажется это… подозрительным? Что он вдруг, ни с того ни с сего, ломанулся через кусты и сугробы? И оказался у обрыва в тот самый момент, когда…
Я снова всмотрелась в линию. Ее изгиб теперь казался мне не подозрительным даже, а пропитанным ужасами запретной магии. Как будто гадюка сделала непредсказуемый, смертельный рывок.
– Это было бы трагическим совпадением, если бы он умер, – продолжал Арден. – Чем-то из страшилок об одной общей дороге. Но он остался жив, и это наводит на мысль, что он…
Арден выдержал паузу, заставляя меня договорить.
Сказать было очень сложно, будто, облеченная в слова, эта кощунственная идея становилась реальной и настоящей.
Но я все-таки заставила себя:
– Что он знал. Знал, что она… умрет. И знал когда.
– Ровно в полночь, – подтвердил Арден, как будто это было вопросом. – Лисы написали: не ранее одиннадцати тридцати, не позднее часа ночи. Но я думаю: ровно в полночь.
В глазах было очень сухо, и линии карт перед ними плыли.
– В общем, у нас есть сомнения относительно этого дела.
«Сомнения».
Арден спрашивал у меня о чем-то, но мне было нечего добавить. Тогда он принес мне чай, крепкий и сладкий, без лимона. Кажется, он пожалел о том, что затеял этот разговор.
Я все смотрела на карту, на хитросплетение линий, точки и пометки и почти видела, как кружится по комнате Ара, сплетая в воздухе защитные узоры.
В ушах у меня звенело:
«Полуночь сплела нам одну дорогу», – так сказала тогда Ара. Это было почти последнее, что она сказала мне. И долгое время я находила в этих словах и утешение, и источник новой боли. Они погибли оба, так мы думали. Это было ужасно, но, если таково было веление Полуночи, это было хотя бы правильно.
«Полуночь сплела нам одну дорогу», – повторяла себе я, отдавая колдуну кровь в обмен на новые документы. Это была дорога, которой я не хотела, которую я рвала и ломала, от которой я бежала, готовая на любую жертву, лишь бы превратить ее в несбывшееся.
А получается – не одну.
– Я имел сегодня в Сыске пренеприятнейшую беседу, – сказал мне Арден в понедельник. – Оказывается, несколько дней назад в полицию было подано заявление о пропаже некой Кессы Аранеры, а сегодня по тому же поводу начальнику управления позвонила с личной просьбой Пенелопа Бишиг. Ничего не хочешь мне объяснить?
– Ой, – только и смогла сказать я.
И, выспросив у Ардена послабления к режиму своего заточения, бросилась звонить.
Пенелопа была младшей сестрой Ливи, и Ливи называла ее покровительственно: «малая». Ливи успела поучиться в институте, вылететь из него, поступить в вечернюю школу, сходить замуж, родить сына, развестись, в хлам разругаться с родом, отречься, быть принятой обратно и что только не, а Пенелопа ездила на острова, занималась чем-то колдовским и считалась главной в роду.
