– Хорошо. Предположим, что это действительно был Вердал. Может, он извращенец и ему нравится убивать своих пар? В любом случае, до этого лета о нем, опять же, ничего не слышно. Потом его замечают с поддельными документами и выясняют, что он ничем не пахнет. Попутно погибает Барт Бишиг, да так таинственно, что Ливи уверена: это дело рук ласок. Вердала задерживают, но он обращается медведем и исчезает. П-ф-ф, я ничего не упустила?
– Продолжай.
– Ты приезжаешь в Огиц, – я обвинительно ткнула в Ардена пальцем, – Вердал замечает это, нервничает, роняет на тебя шкаф, а меня пытается запугать взрывающейся банкой. Нападает в переулке и сбегает мышью. И – на закуску – присылает на тайную квартиру Арину го… то есть голову серны.
– Все верно. Мнения?
Я и правда надеялась, что пересказ поможет мне обзавестись каким-нибудь мнением. Но, увы, пока мнения запаздывали.
– Это все
Арден бездумно черкал что-то на листе.
– Он получается какой-то… – я невесело усмехнулась, – совсем уж Крысиный Король.
– Да, – тяжело сказал Арден. – Собственно, поэтому дело забрала Служба, и Матильда… ну, ты все поняла про Матильду.
– Подожди-подожди. Ты ведь не всерьез это сейчас?
Арден удивленно поднял брови.
– Что именно?
– Крысиный Король. Ты же не думаешь, что Вердал имеет какое-то отношение к Крысиному Королю?
Он нахмурился:
– Кесс, я не ласка. И даже – пока – не в Службе. Но Матильда думает, что…
– Матильда слегка ку-ку, – вставила я. – Она повернутая на этом своем фольклоре. Но ты же не думаешь действительно… то есть… в смысле…
Арден смотрел на меня с каким-то тяжелым, густым недоумением, как будто я то ли ужасно неудачно пошутила, то ли принялась доказывать, что небо жидкое и зеленое. Я смешалась и принялась вычерчивать на листе схему триклинной сингонии медного купороса.
– Ты помнишь взрыв на перевале Марпери?
– Довольно смутно, – честно сказала я.
Марпери – это совсем недалеко от Амрау, тоже Подножье, только северное; мы стоим на одной железнодорожной ветке, и даже трасса одна, К-3. Если ехать по ней из столицы Кланов, будет сначала зеленый-зеленый, равнинный Луг, потом туманное Заливное, в котором по ночам пляшут дикими звездами светляки, а затем Подножье Южное и Подножье Северное, разделенные каналом. По этому каналу от побережья отправляют через цепь из двенадцати шлюзов тяжелые, широкие баржи. У перевала Марпери они разгружаются, и дальше товары поднимают на механических платформах к лунным.
Ара ездила туда вместе с классом на экскурсию и рассказывала с восхищением и про огромные колеса-шестерни, и про пасти шлюзов, и про застекленные кабинки в вышине, откуда линия канала проглядывается до самого дрожащего в мареве порта и вызолоченной солнцем речной дороги к колдовским островам. В семейном альбоме остались из той поездки плохонькие зернистые фотографии.
Мне было лет шесть, когда перевал взлетел на воздух. Чудесные механические платформы разломились, как сухие ветви, обрушили каменную площадку-основу, а валуны и вода похоронили верхний шлюз.
Тогда все Подножье гремело и плакало. Мама запретила дома радио, потому что по нему говорили только ужасное, но на улице все равно болтали – и от этого никуда было не деться. У моей одноклассницы умерла мама – захрипела и упала: отец работал где-то там, при подъемнике.
И еще помню, что потом приезжали лунные – цветастая, облаченная в газ и перья процессия, в золоте и серебре, в отблесках граненого стекла. Кто-то из них был глазами жрицы, и она повелела закрыть перевал и забыть эту дорогу. Вместе с тем зачах и город; только у самых гор, где был перевал, лунные воздвигли мраморную статую – крылатого мужчину, опирающегося на рукоять гигантского меча.
О причинах наверняка говорили по радио. Но радио не было, а я как раз открыла для себя игру в бусины, которые – в зависимости от материала – то склеивались, то отталкивались друг от друга. В конце концов, мне было шесть. И взрыв при Марпери прошел как-то мимо меня.
– Это… непубличная информация, – нетвердо сказал Арден, – но тогда при некоторых погибших нашли крысиные деньги.
– Чего?
– Старые монеты, особенные. Бывают, например, круглые и очень крупные, чуть меньше ладони. С одной стороны профиль мужчины-человека, с другой – сцепленные хвостами крысы. Взрыв при Марпери – одно из самых крупных событий, в которых был замешан Крысиный Король.
Что-то такое было в ласочьем «музее». Фотокарточки Марпери, кажется, были тоже, – но «экскурсия» была недостаточно подробной, чтобы Матильда упомянула о нем хоть словом. Она говорила все больше про судьбу и предназначение.
– В зашитом рту козы была такая же монета, Кесса.
