Я выглянула из-за статуи. Холт держал в руках мешок, и его содержание, без сомнений, было драгоценным.
После того, как он пропал из виду, я выскользнула в коридор, и мы с Фицроем продолжили путь. Но храм был пуст. Лунный свет лился сквозь узкие окна, но тут не было ни золота, ни статуй, ни реликвий. Просто деревянные скамейки и алтарь — и больше ничего.
Почти ничего — на алтаре оставили цветы, свежие, ещё пахнущие.
— Ну что ж, здесь были грабители, — вздохнул Фицрой.
— А тут было что-то ещё?
— О да. Гобелены, золото, драгоценности в стенах. И всё пропало.
— Холт? Думаешь, он? Мне казалось, он верит — и не мог бы украсть у Забытых…
— Может быть, — сказала Мадлен, — если убедил бы себя, что это не воровство… Он ведь думал, что слишком уж ярок был старый двор? Может, считал, что золото оскорбляло Забытых?
— Как удобно, — хмыкнул Фицрой.
Я взяла один цветок с алтаря. Такие гладкие лепестки — и вправду, Холт. Свежесть, нежность, чистота. Хотелось опустить цветок в сумку, сохранить улику, но я остановилась. Это и вправду жертва — и пусть я не верила в Забытых, не могла её у них отобрать, поэтому осторожно положила на место, поворачиваясь к остальным.
— Пойдёмте на кухню, — вздохнула я, — пока сюда не пришёл кто-то ещё.
Двадцать четыре
Кухня была рядом с банкетным залом. К ней вела лестница, пусть и не украшенная, но соответствующая пышности дворца. Да, здесь было лучше, чем где-либо в Форте — ровный белый камень, широкие перила.
Кухня оказалась двумя огромными комнатами из красного кирпича. У одной стены выстроились печи, в центре стоял огромный стол, всё ещё заставленный разделочными досками, ножами, кастрюлями. На крючках висели сковородки, в углу высились горы пустых тарелок.
Но тут не было понятно, где ж делали торт. Не осталось следов пирога или его составляющих на центральном столе, так что я отправилась во вторую комнату, осматривая шкафы.
— Вот тут пустые мешки от сахара, — сказал Фицрой.
— Поставь их на центральный стол. И, Мадлен, Наоми, поищите что-то, в чём могла быть вода.
— Особенно если на нём есть какая-то интересная маркировка…
— О да, — я осмотрелась в поисках остатков торта или золота.
Но ничего не было. Сахара было слишком мало, мышьяка в нём не оказалось, и ни одного признака того, что воду привозили специально. Но должно же быть что-то!
— А что ещё общего в глазури и в торте? — прошептала я. — Что мы могли пропустить?
— Краситель? — предположила Наоми. — Торт был золотистым… Может, яд там.
Мадлен схватилась на стол, резко побледнев.
— Нет, — выдохнула она. — О нет…
— Мадлен? — я схватила её за плечо. Она, казалось, вот-вот должна была упасть. — Что такое?
— Цвет… А что, если это было в красках?
— О чём ты?
Она тяжело выдохнула.
— Цвет… Такой красивый, яркий зелёный — там мышьяк как компонент! Его не едят — но ведь художники его используют, у них тогда на ногтях линии, чёрно-белые, от яда, — она соскоблила лак со своего пальца, пока не показался на свет ноготь, протянула мне руку. Ногтевую пластину пересекали белые линии. Живопись? — Не знаю, какой цвет использовали в торте, но в нём тоже могли использовать мышьяк… А если кто-то не знал… Несчастный случай? Может, никто вообще не хотел никого отравлять?
Наоми нахмурилась.
— Зачем пихать в краски яд?
— Художник пойдёт на всё ради нужного цвета! Они ж не едят краску — это их не убьёт! А если никто не знал, и они получили захватывающий, редкий цвет с мышьяком, а его использовали в пироге… А в торте этого было столько! В каждом кусочке! Это просто цвет. Цвет… Если видеть — и не знать. Нет, нет… — она опустилась на кухонный стул. — А если они умерли ни за что? Просто ни за что?
— Не знаю, — вздохнула я. — Не знаю, был ли в красителе яд. Кто-то мог использовать его по назначению… Не знаю. Сначала надо его найти.
Мы искали — но не было и намёка на красители. Богатый запах щекотал нос, но мы не нашли ничего хотя бы смутно золотого или жёлтого.
В сторону были отставлены четыре большие банки. Я открыла крышки — ничего, только темнота. Придвинула лампы — первый и второй были совершенно чистыми, но вот в третьем… в третьем можно было увидеть тонкий золотистый порошок.
— Тут! Я нашла! — при тусклом свете сказать что-либо было трудно, но это походило на торт. Много ли золотого порошка может быть на кухне?
Я воспользовалась своими инструментами, соскабливая его со стен из банки, добавляя в смешение цинка и селитры.
Краситель растворился, зашипел цинк, из чаши вырвался чесночный дым.
Они отшатнулись — а я просто смотрела на бурлящий метал. Вот он — ответ. Я думала, буду возбуждена — а теперь просто смотрела на эту смесь, чувствуя, как в груди затаилась странная неопределённость. Вот как это получилось, вот как их убили.
— Вот и всё, — вздохнула я. — Мы нашли яд — осталось найти того, кто его подбросил.
Мадлен издала дрожащий вздох.
— Это необязательно убийство, — промолвила я. Но нет. Если это несчастный случай, то у меня нет доказательств в свою защиту. Никто не поверит, даже если я сделаю всё на свете. — Но, может быть, стоит продолжить расследование — вдруг это кто-то спланировал?
