Они выбрали одну едва заметную тропинку и доверились ей. Через пару минут внимательный путник, буде таковой нашелся бы на главной дороге, еще мог бы услышать приглушенный перестук копыт коня. Но вот минуло еще несколько минут и, так никем и не замеченные, капитан и его маленькая спутница растворились в сумерках.
Заночевать решили на небольшой полянке. От долгой езды на коне у Сабин ужасно болела спина, попа и ноги. Капитан же выглядел невозмутимо. Он будто и вовсе не уставал. В переметных сумках коня, которого Сабин назвала Валиант, нашлась пара одеял и кое-какая нехитрая пища.
— А почему Валиант? — спросил Тед, когда оба улеглись на одеяла и смотрели в звёздное небо.
— В одной сказке был отважный сыщик по имени Валиант, — пожала плечами девочка. — Он там всех спасал. И плащ у него был такого же цвета. Вроде…
— Здорово!
— Ага…
— Сильно болит? — спросил Тед.
— Что?
— Синяки с кухни. Я днем увидел их, когда привал был.
— Да не то чтобы очень, — неохотно сказала Сабин. Хотя болело все ужасно. — Мне и похлеще там доставалось. Но это ничего: говорят, Кабаниха вообще однажды одним ударом поваренка убила. Хлоп! И всё, нету мальчишки.
— Мда, — скривился капитан. — Слышал я многое о королевской кухне, но, оказывается, там все еще хуже. Отвратительное место.
— Тед, скажи, а почему оттуда люди не уходят? — спросила Сабин. — Не те, на ком ошейники, а вообще все. Горожане.
Капитан помолчал. Потом медленно заговорил:
— Трудно сказать, — он погладил подбородок. — Думаю, тут несколько факторов. Во-первых, люди боятся перемен. Им проще сидеть и дальше в этом болоте. Хоть это и болото, но зато своё, родное. Там каждая кочка и пиявка знакомы. А решишь перебраться оттуда — мало ли? Может, в другом месте еще хуже. Во-вторых, наверно, это ригидность, косность в мышлении.
— Ри… что? — не поняла Сабин.
— Ну, как тебе сказать? — капитан задумался. — Закостенели люди мозгами, понимаешь? Они поколениями жили одинаково. И деды их, и родители, и они сами. Они всегда жили в одном и том же месте, по одним и тем же законам и правилам: у тебя есть король, ты его любишь и делаешь, что скажут. Остальное — не важно. И это людям там с молоком матери вдалбливают.
Сабин вдруг ярко представила, как в тарелку с надписью «молоко матери» добавляют какой-то таинственный порошок, а потом дают пить детям.
— Вот люди и не видят выбора, — продолжал капитан. — Они видят, что их мамы и папы жили так же, как и они сами. И они с детства понимают, что это норма и что это так и должно быть. Ну и в-третьих… — капитан помолчал. — В-третьих, я думаю, что-то не так в их мышлении. Будто они немного глупее, чем нужно. Что они просто не видят, не понимают проблему, выросшую вокруг них.
— Но ты ведь понял это, правда, Тед? — спросила Сабин. Она даже приподнялась на локте, чтобы заглянуть в лицо капитану.
— Да, это так, — тихо ответил Тед. — Не сразу. Я тоже жил, как все. А потом стал понимать, что что-то здесь не так. Уже позже, осознав весь масштаб проблемы и не найдя единомышленников, я и решил, что пора уходить из этого заколдованного замка. А потом я встретил тебя. И ты тоже была не такая, как горожане. Ты тоже видела проблему города, ты тоже хотела убежать. Понимала, что что-то вокруг не так. Не так, как должно быть.
— Ты хочешь сказать, что во всем городе больше не было таких людей? — удивилась девочка. — Вот уж нет уж!
— Я не говорил с каждым человеком, — ответил капитан. — Но я говорил с многими. Мои соглядатаи знали многие грязные тайны этого города. Мне сообщали великое множество сплетен и слухов, но тех, кто действительно захотел бы что-то изменить или просто даже уйти — таких я не встречал. Были пустобрехи… что? Что смешного?
— Пустобрехи, ха-ха-ха! — Сабин очень рассмешило это слово. — Пустобрехи!
— Это означает, что человек только говорит, что хочет что-то сделать, но ничего не делает, — пояснил Тед. — Так вот, пустобрехов хватало! Но я знал: если дойдет до реального шанса уйти или сделать хоть что-то — и у них сразу же начнется «Я не могу», «Я не хочу», «Ой, что-то нога болит, и знаешь, давай лучше в другой сезон…», «Я не могу оставить свою жену, у нее маленький ребенок» … Ты понимаешь?
— Наверно, — Сабин пожала плечами. — Спокойной ночи! — без перехода сказала девочка и повернулась на бок. Через несколько минут она уже крепко спала, как могут спать только дети, в чьих головах еще нет места для глобальных вопросов и проблем, мешающих взрослым спать.
— Спокойной… — тихо проговорил капитан. Он не очень обрадовался, что ему не дали закончить мысль, но будить ради этого ребенка он не хотел. Тем более, как он сам себе признавался, вся эта речь была нужна, в первую очередь, ему самому. Чтобы успокоить совесть или, хотя бы, объяснить самому себе, по какой причине он все же решил забрать эту девочку из города.