— Где, где он живет, ты, мразь?! — крикнул Джейк.
— Че мразь-то сразу? — начал было возмущаться отец, но Джейк лишь бешено закричал и с силой пнул пьяницу в живот. Тот охнул и назвал адрес.
— Нет у меня больше отца, — вместо прощания сказал Джейк. Он вышел из помещения, которое теперь не мог называть «дом», захлопнул дверь и громко-громко закричал. Он кричал и кричал, бил кулаками по стенам и пинал какой-то мусор. Когда силы оставили его и он устало рухнул на землю, к нему подошла ламассу.
— Прости, дитя, что я не могу тебе помочь.
— Да нет, вы мне очень помогли, — всхлипнул Джейк. Из его глаз градом потекли тихие и горькие, как взрослая жизнь, слезы. — Спасибо вам за то, что были рядом и помогли. Я бы без вас не справился.
— Это — лишь малость, но я рада, что смогла помочь тебе хоть так, — к ламассу незаметно подошло еще одно такое же существо, но с головой человека-мужчины. Спутница мальчика оглянулась на него и нежно потерлась головой о его гриву. — Прости, дитя, но мой шеду пришел, и мы вынуждены оставить тебя.
— Спасибо вам еще раз, — Джейк поднялся на ноги, вытер рукавом слезы, и неуклюже обнял по очереди ламассу и мужа ее, шеду.
— Что ты теперь будешь делать, дитя? — спросила ламассу.
— Пойду спасать сестру, — мальчик пожал плечами и снова вытер слезы подолом рубахи. — Что мне еще остается делать?
— Мы бы пошли за тобой, но… — начала ламассу.
— Но это не ваше дело, — закончил за нее Джейк. — Я все понимаю и очень ценю то, что вы все-таки вмешались и помогли мне. Спасибо.
— Прощай, дитя, — сказала ламассу. — Может быть, мы с тобой еще встретимся. Но не здесь, не сейчас, и даже не в этой жизни. Потом. Когда закончится цепь наших перевоплощений и реинкарнаций, когда океан покроет эту землю и станет все синим-синим, мы встретимся с тобой и будем стоять рядом. А сейчас — иди. Иди, и да прибудет с тобою удача и благословление всех шеду и ламассу.
— Да прибудет удача и с вами, идущие в Дур-Шаррукин, — поклонился в ответ мальчик.
Шеду и ламассу ушли. Джейк вытер слезы, вздохнул, пнул какую-то бутылку и зашагал к окраине
Снова путь через
Все это нудело и болело. Джейк злился.
Какие-то не то тени, не то прохожие провожали маленькую фигурку одинокого ребенка задумчивыми взглядами. Кто-то пытался идти за ним, да бросал это занятие: то ли чувствовали обиду и гнев, идущие от ребенка, а то ли просто находили жертву поперспективнее.
Квартал, еще квартал. Нога вперед, нога вперед. Еще и еще. Где там Лиз? Что сделал с нею чародей? Продал ли в рабство, или в прихоть некромантам? А может, и людоедам? Может, чучело сверстал, или кожу снял, выдубил, да книгу написал? Или съел сам, да кости обглодал?
А может, сделал рабыней? Кто их волшебников разберет, что они там надумают?
Однажды Лиз сделала ему подарок — то ли день рождения был, то ли еще какой-то особенный случай… Не важно. Впрочем, ни Джейк, ни Лиз, не знали, когда у них день рождения — спасибо сбежавшей матери и отцу-вору. Поэтому они отмечали этот праздник примерно раз в год, примерно в одно и то же время. А порой и просто так, когда становилось невыносимо тяжело, грустно и тоскливо на душе.
Подарок она ему сделала сама: половину квартала на пузе тайком облазила и насобирала всяких блестящих штучек. Набрала где-то смолы, все это слепила в уродливый блестящий комочек и подарила брату со словами «Держи, это — мое сердце. Знай, что я люблю тебя, братик!». Это был лучший подарок на день рождения Джейка. День рождения, которого никогда не было.
Подарок потом пропал, и никто не знал, куда он делся. Дети решили, что просто потерялся. Позже, Джейк все же догадался, куда делся подарок и почему отец снова пьян в дрова.
Но сам этот маленький комочек, оклеенный блестящими безделушками и названный маленькой девочкой «мое сердце» — он останется в памяти Джейка навсегда. Вне зависимости от того, что будет в его жизни дальше.
А дальше в его жизни был высокий двухэтажный деревянный особняк, в котором жил волшебник. Не было вокруг ни зловещего тумана, ни роящихся нетопырей, ни воя волков или оборотней, не висела и полная луна над крышей — самый обычный, но богатый и ухоженный дом. Даже огороженный металлическим решетчатым забором. Искусная резьба на стенах, чистое крыльцо, мощная дверь… все так и кричало о том, что хозяина особняка тут все знают, уважают и боятся.
И что без дела к нему никто не придет. А уж тем более что-то требовать.
Кроме маленького, обиженного на весь мир ребенка. Ребенка, который просто хотел вернуть свою сестру.